ШутОк

Плебей

Не знаю как вы, а я до сих пор отвечаю на вопрос "который час",
(допустим) "Восемнадцать пятнадцать". Так приучили в армии (читай в
погранвойсках). Иваныч, замбой наш, частенько шутил подобным образом (ему
видимо казалось это безумно смешно), и говорил: "Ровно в три четверти
пятнадцатого начинайте кидать диполь, а то не успеете к трем на связь
выйти". Киргизы, особенно по молодости, обугливались от такой задачи.
Собственно говоря, с сыном бишкекского народа, фрунзенцем Махмудом, этот
казус и произошел. Что такое банный день? Это не как в гарнизонах, это
на целый день. Специфика такая заставская, что одновременно нет
возможности людям мыться, да и банька-то была на восемь шайко-персон. И
вот суббота. В идеале сначала моются женщины, старики и дети. Стариков в
геронтологическом смысле не было, а женщин было три штуки и Арбекова,
итого четыре. Но начальника супруга, замполитша и замбойша имели детей,
примерно одного сопливо-дошкольного возраста, и ходили мыться всем
коллективом. Надежда же Арбекова, в силу своей (на тот момент)
бездетности, предпочитала омовения сольные, долгие и одухотворенные.
Нельзя говорить про женщин такие вещи за глаза, но я скажу. Площадь
поверхности ее туловища была чуть меньше гужевой нашей кобылы, времени и
воды требовалось соответственно.
В тот субботний день офицеры не мылись вовсе, поскольку начальник сидел
ответственным, замполит на границе, замбой в отряде (или наоборот), а
старшина заставы прапорщик Арбеков по техническим причинам мыться был не
в состоянии, так как третьего дня опрокинул себе на нижние конечности
кастрюлю с лярдом, и ходил по территории заставы в одних трусах, пугая
белыми бинтами пограничные наряды. Я по обыкновению сидел дежурил.
Зашел Махмудка с кислой миной, и на вопрос о причине расстройства
ответил, мол чего радоваться, с восьми уходить колуном до полуночи, а
значит - фиг не баня. И остынет к ночи, и воды не останется. Ну я ему и
отвечаю, дескать офицерье сегодня в баню не идет, бабы с детьми к 16:00
закончат, ты и иди по-быстрому, Надька будет как обычно перед боевым
расчетом валандаться (а про себя подумал: "А вся, блядь, остальная
застава будет ждать, пока она кончит").
Махмуд посветлел всем своим скуластым лицом, и напевая что-то удалился.
Тихонько шли к завершению пограничные сутки, а значит и мое дежурство.
Выпустив очередного часового на вышку в 16:00, я про себя отметил, что
женщины со своим барахлом вышли из бани. Пока разряжал сменившегося
колуна, обратил внимание, что Махмуд торчит в курилке, но ничего
уточнять не стал, не хочет как хочет.
В 18:00, отсвечивая шелковым, с райскими птицами размером в половину
меня халатом, прошествовала Надька. А в 18:20 из бани раздался звонок.
Надька почти визжала как бензопила "Урал":
- Але, дежурный, здесь Курбанову плохо.
- ???
- Он ударился об стену и упал и лежит!
- !!?
- Да сделайте же что-нибудь, он голый упал!
- Ой погодите, я оденусь!
И отпустила клавишу ТА-57.
Я побежал в баню.
И точно, на полу в помывочной лежал Махмудка
- Он из парилки выбежал, а потом я испугалась и закричала, и он в дверь
  не попал, а проскользнул мимо и ударился в простенок.
Надька, замотанная в простыню, ввела меня в ступор, и я не сразу
сообразил, что нужно делать. Арбекова не отводила взгляда от Махмудовых
вольно разбросанных чресел. Выскочив в предбанник, я схватил простыню,
накрыл его с головой, и только потом до меня дошло, что надо водой
окатить. Пока набирал таз, прибежал сам Арбеков. Видимо, глас своей
фемины он слышал и через стены.
- Откуда труп, кто такой?
- Это Курбанова.. Курбанов заболел.
Я чего-то невпопад там говорил, потом плеснул целый таз холодной воды
Махмудке в район головы прямо на простыню. Труп зашевелился, я подхватил
его и вытащил в раздевалку.
- Потом, трищ прапоршик, все потом, разберемся!
Махмудыч ожил слегка и, ошалело уперевшись взглядом в плинтус, натягивал
прямо на голую задницу свои камуфляжные штаны.
- Надя, эти плебеи хотели тебя унизить?
- Нет, только Курбанов, но он не успел, он упал.
- Товарищ прапорщик, я вам все сейчас объясню, вышла накладка, это
  недоразумение!
- Я сейчас доложу начальнику, чего вы тута творите!

В общем, увел я Махмуда, через кухню прошли в сушилку, я крикнул
связиста, чтоб посидел в дежурке вместо меня, растолкал спящего
фельдшера Бойко. Махмуд тер огромную шишку на лбу и гнусно грустил.
- Я тебе во сколько сказал мыться?
- В шестнадцать.
- Долбоеб, шестнадцать - это четыре, че-ты-ре, а не шесть!
- Так бы и сказал.
- Тьфу бля, ну чурка-чуркой!
- Сам ты...
- Ладно, не обижайся, вырвалось сгоряча.
Тут вступил фелдшер:
- Тошнит, голова кружится, блевал, не блевал?
- Нет, только Надька перед глазами голая как живая...
- Это шок, это пройдет, сотрясения нет, че меня будите по пустякам!
И ушел.
Дальше Махмуд рассказывал удивительные вещи.
- Захожу я значит в парилку, только плеснул, слышу, кто-то поет. Приоткрыл
  дверь чуть, смотрю - Надька! И так мне сразу стало... эээ жутко! Я
  дверь-то прикрыл, и держу, чтоб не вошла она. А потом стало мне жарко
  нестерпимо, и я решил прорываться. Яйца прикрыл и ломанулся. А она как
  заорет! Ну я и не повернул в дверь-то! а скользко блин, а руки яйцами
  заняты. Ну я и впечатался в стену. И не помню больше ничего.
- Чего теперь будет?
- Фиг ее знает, чего она майору напоет!
- Знаешь чего, Махмуд, иди-ка ты сам к начальнику, да все и доложи как
  есть.

Когда стих гогот в канцелярии, появился счастливый Махмуд с чистым
листом бумаги.
- Объяснительную писать будешь?
- Нет, начальник приказал часы нарисовать, и цифры подписать. И чтобы я
  всегда с собой носил. Дай мне твои командирские, срисую - отдам.

В общем, ничего и не было, сошло с рук. А в полночь, когда я собирался в
ЧГ, ко мне подошел Махмудка и спросил: "Слышь, Аллюр, а плебей, это
журнал который с голыми бабами?"

Аллюр

Перейти на сайт