Мое имя... а впрочем, не важно. Теперь я не достоин такой привелегии как иметь имя. Теперь я ничто иное как раб в моей семье. Моё достоинство заперто в клетке. Я одет в унизительную, ужасно неудобную униформу горничной с туфлями на высоких каблуках и лентами, которые сковывают мои движения. Эту форму я не могу снять, так как она на замке (по замку на каждую туфлю, чтобы я страдал от невозможности размять свои ноги; и на затылке, это специально сшитая форма от которой идут два ремешка которые скрепляются замком к моему ошейнику). Иногда если я в чём-то провинился (или когда моим хозяевам скучно и они докапываются на пустом месте) мои колени связывают лентами чтобы я делал много маленьких шагов или одевают мне на руки кандалы, все это очень мешает выполнять мою рутинную работу по дому и прочие поручения из-за чего меня наказывают.

Я только достиг 18 лет, и уже потерял всё: моя жизнь стала жизнью раба, и не кого-то, а моей семьи. Мой рост 159 см немного худощавый, это был мой предельный размер дальше я почему-то не рос. В школе учусь я отвратно с трудом вытягиваю на 3, хотя в основном это потому что учителя ко мне относятся как к пустому месту или как к козлу отпущения и своим отношением просто вымещали на мне свой стресс. Я также не был популярным, меня гнобили и издевались при чем не только мои одноклассники но и из старших классов, подозреваю по совету моих старших сестёр. В отличие от них две мои старших сестры были прилежными ученицами гордостью школы. Они были душой любой компании и имели кучу друзей. Обычный человек сказал бы что они идеальны, но только я знал какие они на самом деле стервы ну и моя мама тоже. Катя была на 2 года старше меня 178 см, красотка с длинными ножками и большими формами от чего её вес был 70 кг. Наташа, что на 3 года старше меня. Такая же высокая красотка 176 см только она была с легка полноватой с весом 80 кг, но это ничуть не портило её аппетитное тело. Они обе занимались волейболом, а иногда даже гандболом и баскетболом когда их просили помочь.

Наш отец попал в аварию и скончался когда мне было 10. Нашей маме пришлось тащить на себе 3 детей. К счастью жизнь отца была застрахована, плюс виновник аварии выплатил компенсацию. Она смогла вложить эти деньги в строительный бизнес отца и сейчас успешная бизнесвумен. Её зовут Ольга ей было 35 когда отец умер. Настоящая милфа, рост 184 см 91 кг из-за её груди 4,5 размера и огромной попы. Сразу становиться ясно в кого пошли сестры.

Мы жили в частном 2-этажном доме с собственным садом, огражденный высоким забором так что нас не могли видеть внутри, беседкой и сарайчиком. Домашние обязанности в доме были распределены между всеми, Мама не доверяла домработницам. Мама и сестры готовили, по очереди стирали и 

гладили. По очередно со мной делили обязанности по мытью полов, вытирания пыли. Посуду мыл только я один, а ещё мама просила меня мыть её машину, мол грязная машина портит её имидж. На улице убирать должны били мы вместе, но чаще всего я был один. Но так было раньше.

Итак вы познакомились с моей семьей и моей жизнью. Вроде все нормально. Но после 3 лет жизни без отца мать стала постоянно вымещать на мне зло. Видимо потому что я не оправдывал её ожиданиям в отличии от сестёр. К ним Ольга относилась с любовью и всегда была на их стороне.

Я хотел её признания и решил хотя бы больше ей помогать по дому, беря на себя её очередь. На это моё проявление она сначала говорила «ну ладно, если ты это хочешь помочь маме, то пожалуйста». После она воспринимала это как должное. Кстати стирку нижнего белья она мне не доверяла, это делала сама.

Спустя полгода после моего волеизъявления, я делал по сути более половины работы по дому. Наступала осень и опадали листья. Наступает уборка в саду. За ужином мы собираемся вместе. Мама начала говорить:

— Сколько листьев во дворе. Нужно бы убрать.

— Да, много жаль, у меня так мало времени. Нужно к контрольным готовиться и презентации делать, — вывернулась Наташа.

— Я бы помогла, но у меня та же история, — сказала Катя, посмотрев на сестру, — придётся вам двоим, мам, а мы за тебя ужин приготовим, хорошо? (А мне никакой поблажке не дали.)

— Вот как, — ответила Ольга — завтра же суббота, сынок, когда соберёшь листья, отнеси и сбрось их в овраг у края посёлка (это между прочим километр в одну сторону). Тебе их жечь нельзя. И закончи это за день. В воскресенье тебе ещё вместо меня убираться дома.

— Н-но как? Мне одному все это убирать? — спросил я возмущаясь. (Наш сад и двор довольно большой 15 соток)

— Не ной. Неужели ты хочешь, чтобы девочки бросили учебу ради уборку листьев. В отличии от тебя для них на первом месте получение знаний.

— Он слишком тупой, чтобы это понять, — сказала Катя.

— К тому же там холодно. Ещё заболеем ненароком. Не хочется тратить драгоценное время на простуду, — добавила мама. Она совершенно не заботилась обо мне. — правильно, девочки?

— Конечно, матушка, — ответила Наташа, — зачем мы будем мерзнуть и портить наш дорогой маникюр, пусть тупица этим занимается.

Меня в лоб обозвали, а мама на это лишь хихикнула.

— М-может вы хотя бы придёте в конце чтобы сжечь листву? Носить на себе листву со всего нашего участка в такую даль я боюсь не осилю. — взмолился я.

— Нууу... — Наташа хотела что-то придумать, чтобы не работать. Но мама тут же вступилась.

— Ничего, не сломаешься. встанешь пораньше, ляжешь попозже не поешь лишний раз. А дымом вредно дышать и он вредит волосам, к тому же дымом мы можем помешать соседям или вообще устроить пожар. — быстро выдумала мама. Какие 

соседи. Вокруг нас лишь заброшенные дома, либо те кто очень редко приезжает. А дым? Мы постоянно так делали до этого. К тому же шашлыки вы все едите и ничего худо вам не стало. Она это специально. Но почему?

— Н-но...

— Никаких но. Раз поднимаешь столько шума значит ты уже наелся. Иди мыть машину. Я сегодня были на стройке и она вся в грязи. Как вернёшься почистишь мои сапоги, я же на стройке была.

— О, прихвати тогда и мои Джорданы, — добавила Катя.

— И мои сапожки, — сказал Наташа.

— Ты все слышал. Не забывай про шины. (Не понимаю зачем ей чистые шины если они испачкаются первыми, наверняка издевается) и про подошвы ботинок тоже. Пошёл вон.

Я толком не успел поесть и теперь голодный вышел на улицу. Время 21:30. Вечера стали холодными, особенно пронизывающий ветер. Я Наполнил ведро водой и взял тряпку которая была моими домашними штанами. Мне нужно было протирать машино влажной тряпкой и аккуратно сдирать ей всю грязь. Мама не разрешала использовать шланг или ополаскивать ведром, так как на дорожке останется грязная лужа, поэтому грязную воду я выносил за забор, проходил за дом и только там мог выливать. Коврики я мыл так же тряпкой. Это был большой Dodge Ram 1500. Так что мне нужно было много времени и воды чтобы его помыть.

Вода холодная, ещё и леденящий ветер я перестаю чувствовать пальцы. Я почти закончил, остаются только шины. Я задумался: стоит ли их мыть, они все равно испачкаются, а я ужасно замёрз. Но тут звонит мой старенький телефон. Это была мама.

— Чего задумался? Шины сами себя не вымоют.

Я увидел в окне гостиной диван, где уютно расположилась семья за просмотром телевизора и пили горячий чай. Конечно же она за мной наблюдает.

— Они же моментально станут грязными. Зачем тебе это? А я уже замёрз.

— Ты ещё мне дерзишь, нахал. Мать из кожи вон лезет, а он не может её просьбу выполнить.

В окне я увидел её гнев и смех сестер.

— Прости, мамочка, я сейчас же начну их мыть, — сказал я с грустью.

— Конечно начнёшь. Такому болвану как ты этого не понять. Чтобы ты в следующий раз не дерзил ты будешь наказан.

И бросила трубку. В окне её серьезное лицо, Наташа что-то спрашивает у мамы, видимо обсуждая моё наказание, а Катя скорчила мне рожу: одной рукой букву L, а другой рукой средний палец с выставленным языком. Вот так вот помог маме и ещё наказан остался. Теперь стою на карачках на холодном кафеле и драю холодной водой колеса.

Когда я закончил было 23:30.

Я вошёл домой и увидел их обувь. Блин ещё же их мыть.

Мама и сестры досматривали фильм. Чтобы не пересекаться с ними в ванной я заранее намочил тряпку (одна из моих домашних футболок, ещё одной я мою полы и третья на мне сейчас) и отправился в прихожую где стоя на коленях тщательно начищал их 

обувь. Закончил я через час, и отправился наверх чтобы отчитаться и узнать о наказании.

На первом этаже была кухня, гостиная, ванная с туалетом и кладовая; на втором этаже спальня мамы, сестёр и моя комнатка которая была наименьшей.

Постучав к маме, она меня впустила. Я зашёл с опущенной головой и снова просил прощения за дерзость.

— ты закончил?

— Д-да, только что.

— Прекрасно. Иди приберись внизу. И не смей создавать шум. Нормальные люди уже спят.

— Хорошо, мама, спокойной ночи.

— Встань завтра пораньше, где-то в 6:00 утра, чтобы успеть убрать листья. Ничего не ешь И не одевай куртку завтра. Это твоё наказание.

Я хотел возразить но подумал что будет хуже. Я ещё раз пожелал спокойной ночи, услышав в ответ её угу и ушёл.

В низу меня ждал беспорядок: гора немытой посуды и куча крошек и грязи. На тихое аккуратное мытье у меня ушло 1,5 часа. Мне осталось спать 4 часа.

За что они так со мной.

Утром вставать не хотелось. Суббота же. Умывшись, я сразу же пошёл в коридор обуваться. В доме и по всему периметру участка стоят камеры, так что избежать маминого наказания я бы не смог. Живот урчал. Я же вчера не ужинал. Выйдя на улицу в одной футболке и штанах, я тут же покрылся мурашками. Был холодный ветер и моросящий дождь, 6 градусов тепла; я надеялся что к обеду потеплеет. Я поплёлся в сарай за граблями, потирая руки для согрева. К счастью, пока работаешь становится не так холодно.

Где-то в 9:00 мама с сёстрами вышли на пробежку. Красоту тела нужно поддерживать, и это у них отлично получалось.

— Ух, как холодно. Хорошо что мы потеплее оделись, — говорит мама дочерям, чтобы я слышал.

— Давайте, сделаем оладьи на завтрак, — сказала Наташа, смотря на меня. Это было моё любимое блюдо.

— О, кстати о еде, — вспомнила мама и обратилась ко мне, — эй, нахал, пока не закончишь здесь, чтоб дома и духу твоего не было.

— И тебе доброе утро, мамочка, — крикнул я ей.

Ответ на это они развернулись и ушли на пробежку где-то на 30 минут.

Возвращаясь все в поту, мне крикнула Катя улыбаясь:

— У тебя на завтра ещё прибавилось стирки.

— А ещё протри наши кроссовки для бега, после уборки листьев, — добавила Маман тоже улыбаясь.

Мне ещё и работу добавляют. К обеду у меня уже начал болеть живот от голода. Я посмотрел в окно кухни и увидел, как они обедают. Живот заболел ещё больше. Меня заметила Наташа и показала средний палец. Затем она позвала маму с Катей, чтобы показать какой я жалкий. Они засмеялись и начали друг другу что-то говорить от чего ещё больше смеялись. Когда они заканчивали кушать, я заметил что остатки недоеденной еды они выбрасывали в мусор, при этом смотря мне в глаза и злорадствуя.

Где-то к 5 вечера я закончил все собирать в кучки, но внезапно начался дождь. Я захотел зайти домой, переждать. Но входная дверь была заперта. Я постучал, 

но ответа нет.

Заглянул в окно гостиной и увидел как они играют в монополию. Я простучал в окно и показал жестом, чтобы открыли дверь. Мама отрицательно покачала головой. Затем подошла к окну и открыла его как форточку, чтобы я не смог зайти внутрь, и сказала мне:

— Я же говорила, пока не закончишь в дом не зайдёшь. Что непонятного?

— Мама, тут ливень, я ужасно замёрз. Листья убраны, осталось лишь их собрать по мешкам и отвезти. Можно хотя бы дождь переждать. А потом мы отвезем их на твоём пикапе к оврагу.

— Ишь чего придумал. Буду я ещё машину пачкать и тратить топливо на такой пустяк.

— Я её помою, как обычно.

— Нет, не хочу я выходить на этот холод, — ответила мама и завернулась в свой халат. У меня громко заурчал живот.

— Пхах, а это твоё наказание, быть голодным и холодным.

— Мам, закрой скорее окно, дует же.

— Угу, нечего с этой тупицей разговаривать, — сказали сестры.

— Конечно, милые, — с заботой ответила мама и принялась закрывать окно. Я просунул пальцы внутрь через ту небольшую щелку в окне и взмолился:

— П-пожалуйста, мамочка. Дай мне хоть немного погреться.

— Я сказала НЕТ, — и с этими словами грубо толкнула окно, специально защимив мои пальцы.

Я закричал и тут же убрал руки. Вы замечали что когда они замерзшие то боль чувствуется в разы сильнее. Сестры засмеялись, услышав мой крик.

Вот я стою мокрый, замёрзший и голодный. У меня ушиблены пальцы и больно их сгибать. Я сел под закрытую дверь, там был навес чтобы спрятаться от дождя, но ветер все равно заносил туда капли. Я плакал.

Где-то через пол часа он закончился. уже было темно. Я пошёл собирать листья в мешки. Из-за дождя они были мерзкими и мешки стали тяжелее, чем должны были. Всего получилось 8 мешков.

Я с трудом взвалил на себя один и поплёлся к оврагу. После дождя было много луж которые в темноте сложно разглядеть, и очень скользко. При обычной ходьбе это занимает 15 минут, но сейчас я дошёл за 30 минут. Итого 45 минут на мешок, несколько падений и мокрые ноги (хотя я и так был весь мокрый). Каждый раз когда я возвращался за новым мешком, я смотрел к окна дома, где мама с дочками мило проводили время друг с другом. В тепле и уюте, сытые, расслабленные.

Наконец-то последний мешок. Время уже 00:30 ночи. Я жутко устал. У меня подкашиваются ноги и руки с трудом держат тяжелый мешок с листьями. Жутко холодно, одежда мокрая из-за чего только холоднее, от голода болит живот. Из-за жуткой усталости у оврага я потерял равновесие и свалился вниз. К счастью было не очень высоко и листья смягчили падение. Но ногу я повредил. Выкарабкаться из оврага было сложно: после дождя края были скользкими. Спустя полчаса я смог выбраться. Я был весь в грязи. Дальше я потратил ещё минут 30, хромая до дома. Подумал что лучше будет 

смыть часть грязи с себя. Наполнил ведро воды и вышел за забор. Мы же помним о чем говорила мама. Позже я замочил грязную одежду в ведре, чтобы завтра постирать. Одел штаны которыми вчера мыл машину и поспешил в дом.

Дверь была закрыта. Время было почти 2 часа ночи, они забыли меня. Неужели моё наказание продолжается?

К счастью я смог войти через подвал, в который попал через маленькое окно. Плюсы маленького роста. Как же дома было тепло, но голод меня не покидал. В ванной я нашел футболку (тряпку для обуви).

Я поднялся наверх к маме. Свет ещё горел. Я тихонько постучал и меня впустили. Мама читала книгу и даже не взглянула на меня.

— Я закончил с листьями, мамочка, пожалуйста, прости меня. Я так настрадался. Я так устал. Мне так больно, — устало взмолился я.

— А наши кроссовки почистил?

— Н-нет. Вы видимо забыли открыть мне дверь. Мне пришлось пролезать через подвал. Поэтому я их не увидел и не вспомнил. Можно я завтра все уберу, очень хочется отдохнуть.

— Так уж и быть, разжалобил, обувь можешь не трогать. Но на кухне приберись, чтобы завтра утром мы не видели там грязи. Наказание закончено можешь поесть. Там остались какие то объедки.

— Спасибо, мамочка. Ты так добра ко мне. Спокойно ночи.

— Все иди.

Меня снова ждала куча посуды и грязи. На столе лежал остаток их холодного ужина, который я доел после уборки. Я даже не заметил как заснул за столом.

Утро. Я просыпаюсь от криков сестёр которые собирались на пробежку.

— Почему они пыльные. Мы же сказали этому уроду их почистить.

— Эй, ты, — идут они ко мне на кухню, уже обутые и оставляя грязные следы на полу, — мы кому сказали почистить наши кроссовки. — говорит Наташа.

— Мааам, видимо вчерашнего наказания было для него мала, — язвит Катя.

— Вчера я над тобой сжалилась, но работа никуда не денется, — подходит мама, — а почему на столе грязная тарелка?

Видимо от усталости я вчера вырубился прямо после еды.

— Простите, я уснул.

— Ладно, вытри нам скорее обувь и мы пойдём, — потребовала мама.

Я снял свою футболку, сел на колени перед ними и начал вытирать. Пока я там корячился, они болтали, мама предупредила девочек, что ночью был дождь и на дорогах скользко и быть осторожными.

Когда я закончил вытирать сверху, Катя вырвала из моих рук футболку, бросила на землю и сказала:

— Долго. Снизу сами вытрем.

А затем встала на неё и вытерла подошвы. После неё Наташа. А когда мама вытерала подошвы сказала мне:

— Сегодня моя, а вернее твоя очередь убираться. Начинай с мытьем полов, здесь стало грязно.

Затем развернулась и ушла.

Я одел эту уже грязную тряпку для обуви и пошел мыть полы.

Когда они вернулись, я закончил и наконец-то смог поесть нормальную горячую пищу. Я был так счастлив. Сестрам не понравилось моя радостная физиономия и обьявили, что у меня теперь есть новая постоянная обязанность — чистить обувь, чтобы перед каждым 

их выходом они были в чистом. Я тут же поник.

В этот день я постирал накопившееся белье, а также моё вчерашнее, и вытирал пыль. И конечно же снова почистил их кроссовки. В этот раз они были вонючими.

Примерно так я жил. Я думал что ко мне были жестоки. Оказалось что будет только хуже.

Прошло пару лет с моего последнего наказания. Каким-то чудом я не заболел. Теперь стараюсь не гневать свою маму.

Однажды мама пришла уставшая. Весь день на каблуках. Я решил отличится хорошим сыном и предложил ей массаж ног. Она согласилась, но предупредила, что они с запахом. Делать было нечего. Заднюю не дашь же. Я спустился на пол и начал массаж сначала одной а потом другой стопы. Запашок конечно чувствовался, но терпимо. Как только я закончил домой пришла Катя после тренировки по волейболу. Увидев меня, она сказала:

А что у вас тут происходит?

Да вот сыночка показывает свою любовь к мамочке. У меня ужасно устали ноги, а он любезно согласился их размять.

Ничего себе. Его любимая сестрёнка тоже сегодня очень устала, — она плюхнулась рядом на диван, и потом уже мне, — разве меня ты не любишь?

Как только она села я учуял этот ужасный запах. Я не хотел этого делать, но мама так не меня смотрела, что если бы я отказался, то сегодняшняя моя инициатива никак на неё не повлияла бы.

К-конечно Катя, позволь мне помочь тебе расслабиться.

Всегда пожалуйста

Я снял с неё носки и положил себе на колени. Мама учуяла запах и отсела со словами «фу, иди сразу в душ после этого». Катя громко засмеялась и затем начала тыкать свободной нагой мне в лицо мол «нюхни, как пахнет?». Мне было некуда деваться хоть я и пытался. Поэтому пришлось терпеть этот ужасный запах. Мама тоже смеялась и направила свои ноги в мою сторону поэтому вонь вокруг меня усилилась. На крики спустилась Наташа.

Я что-то пропустила?

О, ты вовремя. Хочешь массаж ног? — радостно заявила Катя.

Не отказалась бы.

К этому можно привыкнуть. — сказала Катя.

Да, — согласилась мама, — самое то после тяжелого дня.

Ооооххх, какой кайф, — наслаждалась Наташа, когда я перешёл на неё. Её ноги конечно же тоже пахли.

Когда я заканчивал мять Наташины ноги, у меня уже болели от усталости руки. Ноги у них были не маленькие более 40 размера.

Катя ушла в душ. Наташа ещё оставалась с мамой на диване и смотрела телевизор.

Закончив массаж я пошёл заканчивать свои ежедневные обязанности на кухне и чистке обуви.

В течении недели женщины моей семьи периодически просили массаж ног. Так он им полюбился. Только потом это превратилась в мою обычную рутину. В начале они более менее пытались вежливо просить сделать массаж «братишка, окажи услугу, а я потом за тебя отдежурю; дорогой помоги маме облегчить боль в ногах». Теперь они просто подходят ко мне и говорят «мои ноги требуют твоего внимания; давая как обычно мои ноги ждут». Иногда мне давали заканчивать свою работу а иногда нет. (сестры частенько сбрасывали на меня свои обязанности, так)

Ещё я не понимал одного: почему постоянно с вонючими ногами и никогда с чистыми. Я задал им этот вопрос, когда они расслаблялись на диване, мама с вином, сестры с газировкой, а я работал над их ногами и вдыхал эти едкие пары. В 

ответ мама сердит прокричала:

Ты хочешь сказать, что мы воняем?

Нет, вы не так поняли. Просто мне было бы комфортнее этим заниматься, когда у вас чистые ноги.

Я думала ты хочешь доставить комфорт нам. А т заботишься только о себе.

Нет, мамочка, я лишь пытаюсь тебе помочь. Если тебе так больше нравиться я могу потерпеть.

Раз тебе не нравиться этот запах, так помой их, предложила Наташа.

Да, используй свой язык для этого. Пусть он лучше поработает, чем говорит о нас всякие гадости, — заявила Катя от чего я впал в шок.

Хорошая идея. Какие у меня находчивые доченьки, — поддержала их мама видимо потому что была под градусом, — начни с моих.

Лизать ноги. Вонючие грязные ноги. Как это унизительно, а ещё кому: собственной матери и сёстрам. Они снова ко мне так жестоко относятся.

Делать было нечего. Мама ожидающе вытянула ногу. Я медленно с закрытыми глазами и высунутым языком двигался к её ноге пока не коснулся её. Вкус был соленный и потный. А запах в близи в разы сильнее. Я начал потихоньку слизывать слой пота с её пятки и идти вверх к пальцам.

Фу, он серьезно это делает, — с отвращением сказала Наташа, — как мерзко.

Пхаахха, — Катя смеялась с меня, — какой ты жалкий. Уверенна, ты так унизительно себя сейчас чувствуешь там внизу.

А мама, та ради которой я так унижался, чтобы быть хорошим любящим сыном и получить хоть какие-то тёплые слова в свой адрес, с отвращением на лице сказала:

Я думала, ты откажешься, что сделал бы нормальный человек, и предложил бы принести тазик с водой. Ты похож на мерзкую псину. Отвратительно.

Я был в печали. Как так, я стараюсь, а в итоге стало все только хуже. Все мои унижения коту под хвост.

Ну и как на вкус мои грязные ноги.

Плохие, — униженно склонив голову говорю я.

Не останавливайся. Закончи то что начал. Обязательно пройдись между пальцами. Там скапливается много грязи. — все ещё с отвращением говорит мама.

Я продолжаю тщательно вылизывать её большую ногу. Собирая на моем языке грязь и пот. Собрав достаточное количество, я её сглотнул. От чего мама выразила своё «ФУ». Наблюдая за этим девочки давали всякие унизительные комментарии по типу «теперь ты настоящий подкаблучник; как завоевать мамину любовь; меня бы уже вырвалои и т.д.». Пока я вылизывал пальцы и проглатывал грязь между ними, мама вновь заговорила:

Ты знаешь, что только псины вылизывают ноги своим хозяевам. Как низко ты пал. Но я не пойму для чего? Хочешь от меня той же любви и другого отношения. Забудь об этом. Тем более после такого унижения. Ты так похож на своего отца, который меня так бесил своей тупостью. Его компания с трудом держалась на плаву. Хорошо что он умер. Видать судьба надомной сжалилась. И ты такой же кретин как твой папаша. Поэтому я никогда не буду относиться к тебе как к твоим сёстрам. Сначала я тебя просто недолюбливала, но после сегодняшнего я в корне поменяла свою 

позицию. Ты жалкий человек, которого нужно призирать.

Я был в потрясён. Оказывается вся моя прошлая помощь и послушание не давало мне никакой пользы. Все было впустую. Мама сказала столько откровенной информации потому, что была пьяна, конечно это многое объясняло, но слышать это больно.

Я принялся за вторую ногу.

Надеюсь тебе нравится этот вкус, так как с этого дня ты будешь вылизывать наши грязные ноги постоянно. Кстати девочки, я давно об этом думала. Зачем вам выполнять какую-то работу по дому, если у нас есть отброс, который и сам с этим справиться.

Да, матушка, мудрое решение, — поддержали сестры.

И заруби у себя на носу, ничтожество, даже не думай сбежать от нас или кому-то пожаловаться. У меня везде есть связи. Так что не беспокой зря занятых людей. Теперь ты будешь семейным слугой и выполнять наши приказы, как дворецкий. Будешь лапочкой и возможно получишь награду.

Это была правда. Мама была давольно влиятельной в нашем городе. Мне даже некуда идти если сбегу, и жить не на что. Что может сделать человек в моем возрасте? Но она сказала что-то про награду. Тогда я постараюсь под них прогибаться, может тогда я получу от них хоть какую-нибудь любовь.

С того дня моя жизнь в доме стала намного хуже. Я делал все кроме готовки пищи и стирки нижнего белья.

Готовить я немного мог, но только простые блюда, поэтому иногда я для них готовил. Белье не доверяли, так как я был на пике полового созревания, хотя сушили у меня на виду, на что было приятно смотреть, представляя в них богинь. Дрочка была моей единственной отрадой. Способность снять весь этот стресс. Но вот стирать их носки и нейлоновые колготки было испытанием. Колготки и некоторые из их носков были из хрупкой ткани, стирка в машинке могла их испортить. Из-за чего страдает мой нос и легкие, потребляя вонь.

Самое мерзкое было вылизывать их ноги после тренировки/пробежки. Тогда сидеть у них в ногах было просто не выносимо. А на вкус это было ещё хуже. Но они заставляли делать это каждый день. Мне помогало справиться с этим, украдкой пялясь а их бёдра и грудь, которая снизу вверх была похожа на величавые горы. Я даже немного возбуждался. Я лизал и делал массаж им ногами в гостиной, пока они смотрели телевизор или болтали, во время работы (у мамы в спальне был мини кабинет, иногда она работала дома, а я был частью её комфорта; а сестры делали дз или смотрели аниме), перед тем как уснуть, и даже во время приема пищи. Теперь мне нельзя было есть с ними за одним столом, мне нужно было прислуживать. Если меня кто-то звал, я залезал под стол и работал над ногами. Остальные могли положить на меня свои ноги сверка, как на подставку для ног.

Единственное что помогало мне терпеть все это, так это их красота. Конечно они мне родные и я не 

должен думать о них в таком ключе. Но они были настоящими красотками-богинями с большими упругими формами. Мечта любого парня.

Но однажды это сыграло со мной злую шутку.

Наш герой потихоньку теряет человечность.•  •  •
Мама уехала в деловую поездку на выходные. Это означало бы, минус 1 человек, кому я должен был бы прислуживать. Внутри себя я радовался своему небольшому отдыху. Однако сестры учуяли это и сговорились устроить мне адские выходные.

Мама уехала в пятницу и должна была вернуться в вечер воскресенье.

Вечер пятницы прошёл давольно спокойно. Я как обычно вымыл языком их мерзкие, потные ноги после их тренировки. Протер пыль и вымыл полы в маминой комнате, чтобы она вернулась в чистую комнату. Почистил обувь сестёр своей футболкой. У меня появилось свободное время перед сном. Конечно же я потратил её на дрочку и, достигнув 2-х оргазмов, лёг спать.

Проснувшись в хорошем настроении, я приготовил нам на завтрак кашу, которую они ели после пробежки.

Чтобы испортить моё приподнятое настроение, Наташа потребовала от меня принести мою подушку, жалуясь на та, что ей жестко сидеть. Делать нечего. Сбегал и положил под её потную сексуальную задницу мою подушку для моей головы. Катя тоже захотела особе отношение к попе.

У меня больше нет подушек, — говорю я.

В таком случае твоя голова идеально её заменит. Сядь на пол и положи голову на стул лицом вверх.

Н-но...

Ты хочешь, чтобы мы пожаловались мамочке на то, что наш дворецкий не выполняет приказы?

Нет. Прости. Я буду твоей подушкой, — сказал я побежденный.

Я выполнил её требование. Как только она села в своих спортивных лосинах на моё лицо, на меня обрушился её огромный вес в 70 кг, когда у меня было 55. Она просто впечатала меня в стул. Было больно. В добавок к этому было тяжело дышать. Мой нос был в её заднем проходе, а рот под её киской. Вонь была ужасная. Тут был не только пот, но и запах дерьма. Запах дерьма преобладал, наверное кто-то не умеет или не любит вытирать попу после туалета. Но как она была красива с этого ракурса: широкие бёдра и талия песочные часы. Я надеялся, что они не заметят мой стояк, который как только мог прятал.

А это давольно удобно, мы должны делать это чаще. — сказала мне Катя и подпрыгнула попой, причиняя мне боль.

Пхах, я конечно хотела его унизить, но ты сделала это намного оригинальнее, — сказала Наташа.

А что такого. Раз мама вертит им как хочет, то чем мы хуже.

Ты права, Катя. Теперь это его обязанность — служить нашему комфорту.

Власть действительно меняет людей.

Закончив завтрак, Катя встала и ушла, даже не взглянув на меня. Как будто я был неодушевленным предметом. Я был рад прекратить нюхать этот ужасный запах. Но не успел я отдышаться, как надо мной уже нависла другая тень. Это была задница Наташи. Она была больше чем у Кати, бёдра шире.

«Ты же не против, если я тоже опробую твоё лицо в качестве подушки» с 

этими словами, не дождавшись моего ответа, она села мне на лицо, наслаждаясь дополнительной кружки чая. Она так же грубо плюхнулась на меня, припечатав моё лице к её заднице. Она была тяжелее Кати на 10 кг. Мой нос был под её анусом. Её задница пахла не так сильно. В основном это был пот, после пробежки всё-таки. Если с Катей я страдал от вони, с Наташей я страдал от веса.

Закончив завтрак, Наташа слезла с меня и сказала «закончи все дела по дому к 6 вечера, у нас есть на тебя планы».

Интересно что они для меня придумали. Явно ничего хорошего.

После я сам позавтракал и убрался в доме. Конечно не забыв протереть их вонючие кроссовки. Которые пахли все хуже и хуже после каждой пробежки. Кстати, а почему они не заставили меня вылизать их потные ноги? Мне лучше.

А ещё я весь день не мог избавиться от запаха Катиной жопы из моего носа.

Во время обеда они придумали как использовать меня в качестве подушки под их задницы вдвоём. После того как я накрыл на стол, они поставили свои стулья вместе и велели мне лечь, став при этом импровизированным диваном/скамейкой. Я уже подготовился в аду, пока не стало ещё хуже. Они сели в худшей комбинации: Катя со своей грязной вонючей задницей на моё лице, причём щека полностью закрыла мой рот и нос был точно под источником вони, только через который я мог дышать, а Наташа своей жирной тяжелой попой плюхнулась на моё туловище закрыв живот и грудь, при чем так села, что выдавила из моих легких, приготовленный мною, запас воздуха, из-за чего я быстрее стал страдать от удушья. Когда я в первый раз дергался в конвульсиях Катя встала и, дав мне пощёчину, снова села со словами «мы тут вообще-то едим, будь тише, мешаешь». Пришлось терпеть недостаток свежего воздуха до конца их приема пищи.

После обеда я отправился на улицу, наводить порядок там, ведь была уже осень. Время пролетело быстро. Когда наступило 6 вечера мои сёстры одетые вышли из дома. Они сказали что мы идём в магазин.

Мы жили в посёлке, а ближайший магазин был в 10 километрах в соседнем посёлке городского типа. Автобус ходил только в будние дни Город где мы учились и работала мама был в другом направлении в 20 км туда ходили автобусы ежедневно, но в определенные часы. Но в основном нас возила мама, а обратно я на автобусе, а девочки с подругами, которых забирали на машине, одна жила у нас но в противоположном конце посёлка. И три другие как раз в посёлке с магазином. Как вы понимаете семья наша не так бедна, поэтому отец при жизни оплатил весь курс 11 классов в элитной школе для всех. Поэтому и ученики здесь с личными водителями есть. А я все равно ездил на автобусе: друзей у меня нет, а сестры специально 

не брали с собой.

Как только мы вышли Наташа заявила, что не хочет идти пешком.

Вот бы нас кто-нибудь покатал. Эй, слуга, а ну ка присядь. Побудешь нашей лошадкой.

Я присел и она села мне на плечи, зажав мою голову между бёдер. Когда я встал, она стала не так уж выше. Думаю, никто не заметил бы подвоха, если бы она одела длинную юбку.

Но, пошёл — сказала мне Наташа и больно ударила ботинками мне по рёбрам.

Она была тяжелой. Идти быстро под темп ходьбы Кати было тяжело, но малейшее промедление наказывалось пинком по рёбрам.

Пройдя пол пути, я окончательно вымотался. Остановился и сел на колени прямо на землю.

Я не поняла. Это что такое? — возмутилась Наташа.

Пожалуйста. Дай передохнуть. Ты слишком тяжела для меня.

Как грубо, позже ты за это ответишь, — съязвила Катя.

Смотри мотоцикл с коляской. Может попросим нас подвезти?

Да. Так будет быстрее.

Наташа с меня слезла. И они начали махать мотоциклисту.

Он остановился. Ещё бы, две сексуальные девушки ему машут. Это был парень лет 25 по имени Петя. Жил как раз в посёлке с магазином и ехал домой. Он согласился подвезти.

Но у меня только 2 места, а вас трое. Может кто-то на коленках в коляске поедет?

Не беспокойся об этом. Он просто рядом побежит. — заявила Наташа, ухмыляясь.

Да? Ну ладно. Прыгайте, девчонки.

Катя села за спину Пети, а Наташа в коляску. Катя прижалась к мускулистой спине Пети и крепко обняла, сказав что ей страшно в кокетливой манере.

Они тронулись, а я побежал. Они кокетничали с Петей пока ехали. Узнали, что у него нет девушки и взяли номер телефона, а так же оставили ему свой. В это время я пытался от них не отставать. Сначала я бежал рядом, как какая-то собака. Но потом сестры мне приказали плестись за ними, потому что не хотят видеть мою задыхающуюся физиономию. Теперь мне приходилось глотать пыль за мотоциклом. Бежать было тяжело, особенно после того как я нёс на себе тяжелую Наташу.

Когда мы добрались до магазина, я рухнул на землю от усталости. Ни сестры, ни даже Пётр не обратили внимания на меня. Как будто это было в порядке вещей. Девочки поблагодарили его поцелуем в щёчку и попрощались. Почему даже незнакомцы получают их ласку, а я только страдания?

Когда они вышли из магазина, мне сразу же вручили рюкзак с продуктами и приказали снова сесть на колени. В этот раз меня оседлала Катя. Она была легче Наташи, но все так же тяжела для меня. У неё был другой неприятный минус — лёгкий запах пота, мочи и дерьма, с которым я уже познакомился сегодня утром более близко чем сейчас. А ещё ей очень понравилось меня пришпоривать и управлять через волосы, что она делала очень жестко.

Пройдя половину пути, я снова рухнул на колени. (сначала нёс жопу Наташи, потом сразу после неё бежал и теперь не успев отдохнуть несу продукты и Катю, я даже сам удивился, что так 

долго держался). В это время девочки заметили красивый закат и согласились дать мне отдых. Рядом с дорогой было поваленное дерево прямо напротив закату.

Ладно, тебе повезло, что здесь так красиво. У тебя есть пять минут. На отдых. — сказала Наташа.

Сестра, давай присядем на дерево. Только не будем же мы сидеть прямо на этом грязном бревне. Нам нужно что-то постелить сверху. — сказала Катя и начала улыбаться. — я знаю, что может быть нашей подстилкой.

С этими словами она взяла меня за ворот и подтащила к бревну. Мне не нужно было долго объяснять, что делать. Что ещё они могли назвать подстилкой, если не меня. Я лёг на бревно и обнял его, чтобы не скатиться. Сестры сразу же на меня сели. Как будто это нормально сидеть на людях. К власти над людьми быстро привыкаешь. Катя прыгнула мне на поясницу и выдавила из меня остатки воздуха. Сразу после этого Наташа села на верхнюю часть спины, но из-за того, что я был маленький, а её задница большая, одна её булка покрывала мою голову, которую я положил на бок. Было больно. Они всем весом вдавливали меня в грубую кору дерева. Больнее всего было моей щеке. Под тяжестью Наташиной попы в щеку впивалась кора дерева. Ноги гудели, но все же были рады небольшому отдыху. Девочки любовались закатом сверху и дышали свежим воздухом. А я страдал под ними, с трудом дышал, а из заката видел только ногу.

5 минут прошло. Они встали, а я остался прилипшим к бревну.

Подъем. Уже темнеет. Не смей нас больше задерживать, — поднимала меня Наташа, а затем оседлала меня.

И снова я нёс её тяжелую задницу. Теперь было ещё тяжелее из-за рюкзака с продуктами и моей усталости.

Когда стемнело мы шли под светом фонариков. Но сестры светили только для себя, а не для меня из-за чего несколько раз спотыкался.

Мы дошли до дома. С меня слезли и открыли дверь. Снова ничего не сказав, мне стало так больно от того что мой труд не оценили.

Когда я зашёл в гостиную, присел на диван отдохнуть. Катя с Наташей увидели меня и предложили прилечь.

Ты нам не нужен, пока готовим ужин. Можешь отдохнуть.

Да. Приляг, ты наверное устал.

Я обрадовался, что сестры проявили ко мне немного заботы, которую я уже очень давно не получал. Я лёг и закрыл глаза. От радости и спокойствия я заснул. Меня разбудил глухой удар по лицу и животу. Они на меня прыгнули. Было очень больно. Сопоставив вес и запах, я понял, что на лице была Катя.

Какая удобная подушка.

А ты уже думал, что мы тебя пожалели. Мечтай. Этого больше никогда не будет. — Наташа

У меня кое-что для тебя есть, — сказала Катя и напряглась.

Пфпфпфпф

Она пукнула мне в нос, на котором сидела.

Это покажет тебе всю мою любовь к тебе, — смеялась Катя.

Фу, как мерзко. Эй, подстилка, впитай весь запах в себя. Мы не хотим его нюхать.

Запах был ужасным. Мои легкие 

начали гореть. Теперь они использовали меня не только как подушку под попу, но и как фильтр для пердежа.

Чтобы справится с этим мучением и не потерять рассудок, я начал представлять, какие они на самом деле красивые, их тела и выпуклости. Это помогло, но был и негативный эффект. Мой стояк был на всеобщее обозрение. И конечно они это заметили.

Чего? Это что такое? — возмутилась Наташа.

Что случилось? — Сказал Катя.

У него писька встала. Ему это нравиться что ли?

Серьезно? Что за мерзость.

Они встали, а я сел перед ними на колени весь красный от стыда.

Ну и как ты это объяснишь?

П-пожалуйста, простите. Это недоразумение. Я не хотел.

У тебя встал на своих родных сестёр. Ты это понимаешь. — прокричала Наташа.

Фу, даже в собственном доме не можешь быть в безопасности, — с отвращением сказала Катя.

П-простите. Я не специально.

Неужели тебе понравилось, когда на тебя пукают? — спросила Катя.

Или когда на тебе сидят? Я заметила эту небольшую выпуклость ещё во время завтрака. Но не придала этому большое значение.

Да? Вспоминая это, я помню её и во время сеанса массажа ног. Ему ещё и ноги нравятся.

Н-нет. Э-это н-не так. П-просто я пытался облегчить все те унижения, которые вы меня подвергали. — смущаясь и краснея ещё больше, выдавил я, — п-пожалуйста, не говорите м-маме.

Ээээ, так тебе так не нравиться нам служить., — поняла Наташа.

Пхах, не говорить маме? А тебе самому не стыдно, что у тебя член встал на сестёр и на собственную мать.

Очень стыдно. Не говорите ей, прошу вас. Она очень огорчится. Я сделаю все что угодно. — взмолился я, а потом прикусил язык.

Что угодно говоришь? Что ж наше молчание ты купишь очень дорого.

Ты выполнишь все что мы тебе прикажем? — спросила Катя, явно уже придумал что-то мерзкое, — даже если это будет что-то ещё более мерзкое, чем то что ты уже делал?

Д-да — побеждёно сказал я.

Мама приедет завтра вечером. Если до того времени ты нас разочаруешь, мы тут же ей все расскажем. — гордо и властно сказала Наташа.

И ещё прибавим чего-нибудь. Чтобы ты окончательно упал в её глазах.

Теперь я должен угодить моим стервозным сестрам, чтобы это недоразумение не раскрылось перед мамой. Я сделаю все. Мама останется довольна мной.

Я проглотил свою гордость (точнее то что от нее осталось) и поклялся себе, сделать все, что потребуют сестры.

Теперь принеси сюда наши кроссовки. Ты же их ещё не протер после сегодняшней прогулки?

В зубах и на четвереньках, — добавила Катя.

Я пополз в прихожую. Их кроссовки действительно были грязные. Нагнувшись к ним, я учуял их гнилостный запах. Большую часть дороги вёз их я, а они так вспотели. Я взял в рот их шнурки и понёс в гостиную. Когда я вползал, они между собой рассмеялись и сказали «Да, так лучше». Я положил их обувь перед диваном. Затем получил приказ «обуй» и одел их. В глубине себя мне было больно. Этот пол мыл я, а теперь они его пачкают. Надеюсь у меня будет время все это убрать перед приездом мамы.

Ну раз ты готов на все, тогда давай вылизывай, — с садистким выражением лица сказала Наташа.

Ты же не хочешь разочаровать мамочку. — добавила Катя.

Лизать вонючие ноги было для меня испытанием, но слизывать грязь с обуви. С мыслю «это ради спокойствия мамы». Я высунул язык с отвращением на лице и потянулся к кроссовку Кати. Я говорил, что у ног ужасный вкус. Это было в несколько раз хуже.

Фу, ну что за ничтожество. — сказала Катя.

Собрав грязь на свой язык, я остановился.

Чего встал? Ты ещё не закончил. — накричала на меня Наташа.

Глотай эту грязь. Теперь ты опустился до уровня грязи.

Пришлось проглотить. Закончив вылизывать кроссовки Кати, я перешёл на обувь Наташи и так же их вылизал.

Когда я закончил, они встали, проверили мою работу и приказали:

разденься.

Я опешил. Я никогда не был голым перед кем-либо, а это мои собственные сёстры. Злить я их не хотел и начал раздеваться. На трусах остановился, но увидев их гневный взгляд, снял и их.

Ты смотри, а стояк так и не прошёл. Какой маленький, заметила Наташа и улыбнулась.

Это хорошо, что ему это нравиться. Мне полюбился такой способ вытирать обувь.

Откуда стояк? Я ничего не представлял сейчас. Неужели у меня выработалась привычка, как у собаки Павлова.

Сядь на корточки на задние лапы, а передние сложи перед собой как просящая собака. Колени как можно шире — получил я новый приказ

И язык высунь, — добавила Катя.

Я подчинился. На носочках было сложно держать равновесие, но я старался.

Пока я старался не упасть, девочки достали телефон и сфоткали меня в этом положении. Было ужасно стыдно.

Полай как щенок — сказала Катя, продолжая держать телефон, наверное видео снимает.

Тяф, тяф, — понуро, тихо и сгорая от смущения, выдавил я.

Они начали дико ржать. Все это время я с трудом сдерживал слезы, а мой член не прекращал стоять. Вот она сила юности.

Потом они убрали телефон. И дали новый приказ:

Закрой глаза

Раз, два, три, — давали они себе счёт, а я понял для чего только после счёта «три».

Я получил двойной удар по яйцам. Я схватился за больное место и упал вперёд к им ногам. От боли меня тошнило. Они поставили на меня свои 

ноги в вылизанных мною кроссовках как победительницы и нагнулись ко мне, от чего я получил некоторое давление.

Вот тебе наша благодарность за читку нашей обуви. — смеясь сказала Катя.

Да. Постарайся побыстрее прийти в чувство, тебе ещё наши ноги от пота вылизывать. — сказала Наташа, и они сели на диван.

Я был в ужасе. Они так жестоко ко мне относятся. Зато стояк прошёл.

Боль утихала, и я нагнулся к их ногам.

Стой, ты хочешь своим грязным ртом прикоснуться к нашим ногам? — сказала Наташа.

Иди прополощи рот водой и проглоти её.

На четвереньках, — крикнула мне Наташа, когда я только начал подниматься на ноги.

Теперь ты только так будешь передвигаться по дому.

Я пополз на кухню, встал налить себе воды, попил и прополоскал рот. После помыл после себя стакан. Снова встал на четвереньки и пополз в гостиную. Девочки включили приставку и начали играть. Ближе была Катя, поэтому начал с её ног. Я аккуратно приподнял ножку рукой и начал лизать, начиная с пятки и заканчивая пальцами. Это было плохо, но определённо лучше чем лизать обувь.

Когда я закончил, я просто отошёл в сторонку, ожидая дальнейших указаний. Ждать пришлось не долго (я даже не успел отойти).

Далеко собрался? — сказала Наташа.

Н-нет, сестра. Что ещё мне нужно сделать?

Вставай в позу просящей собаки, как ты делал недавно.

Меня поразил страх. Они снова будут бить меня по яйцам? Моё промедление заметили.

Нам долго ждать? — крикнула Наташа.

В-вы оп-пять п-пне-те меня по яйцам? — пропищал я, рыдая.

Пхах, ты посмотри, как он плачет? Это так мило, — заметила Катя.

Хэй, ну чего ты, — в заботливой манере начала Наташа. — ты же сам сказал, что готов на все.

Я знаю, но это так больно. Пожалуйста не бейте меня больше. — молил я и начал целовать им ноги.

Как он просит. Если попросишь нас в этой позе, мы может быть подумаем. — сказала Катя.

Я обрадовался этому шансу и тут же вскочил и начал изо всех сил тянуться. Даже пару раз тяфкнул, подумал что им это понравиться.

Хороший мальчик. — похвалила меня Катя и сказала Наташе, — ты думаешь о том же о чем и я?

Наверное.

Затем каждая взяла мою руку и снова врезали мне ногами по яйцам. Без обуви было не так больно, но всё-таки больно.

Ты так старался нас разжалобить. Вот результат твоего труда. — язвила мне Катя.

Но ты был не плох. Так уж и быть. Если безукоризненно выполнишь следующее задание, возможно удара не получишь.

Хотя ты в любом случае сделаешь все. Ты же не хочешь, чтобы мама узнала твой секрет.

Сядь к дивану спиной и откинь голову на селение, как ты делал сегодня утром. — приказала Наташа.

Боль от удара ещё не прошла, но я поборов себя сделал это. Надо мной появилась большая задница Наташи, которая начала стягивать вниз штаны вместе с трусиками. Это был первый раз, когда я увидел голый зад женщины. Это было прекрасно. Мой член тут же поднялся, что нельзя было не заметить.

Эй, он возбуждается. Что за похотливое животное, — заметила Катя.

Ничего. 

Думаю от дальнейшего действия он разочаруется в прекрасных девушках. — ответила Наташа Кате, а потом уже мне, — высунь язык и лижи.

Я высунул язык, и она села. В этот раз запах был хуже. Но в добавок к этому был не менее ужасный вкус. Сначала она подставила под мой язык свою заднюю дырочку. Я водил им вокруг. Был землистый вкус дерьма и пота. Когда они сидела так, моему взору открывалась её попка и талия. Яйца ещё болели, но пенис начинал подниматься. Катя нагнулась ко мне, смотрела мне в глаза и сказала.

Ну как тебя вкус? Ты готов опуститься даже до того, чтобы лизать жопу?

Ааааах, ооох, это такой кайф. Мы определённо оставим это на постоянной основе. Ах.

Смотри. Он опять поднимается.

А он горячий, несмотря на свой маленький размер. Я погрею ножки, — сказала на аша и поставила свои холодные ноги мне на член. От этого я дернулся. Теперь весь её вес был на мне. Я стал её стулом.

Пхах, как он испугался.

Давай теперь внутрь залезай. Засунь свой язык как можно глубже в мою задницу.

Я скрутил язык в трубочку и надавил. Нужно было напрягать язык, чтобы чистить все, что было внутри. Там был только вкус дерьма.

После этого Наташа сдвинулась немного назад, подставляя под мой язык свою киску, а под нос вылизанную ранее попку. Не хотелось, чтобы первая киска к которой я прикоснусь, принадлежала моей сестре. Даже судьба ко мне жестока.

Я аккуратно и боязливо начал прикасаться к её писечке. Поначалу был привкус мочи, но позже он сменился на вкус её выделений. Он был намного приятнее.

Найди шишечку и тереби её языком. Ууухх. — приказала мне Наташа.

Мы его ещё и пиздолизом сделаем?

А почему нет? У него все равно нет права выбора.

Примерно через 20 минут моих усилий языком в её вульве она кончила мне на лицо, залив рот своими выделениями, которые мне пришлось проглотить.

Теперь моя очередь, — радостно прокричала Катя и взяла меня за подбородок, открывая мой рот, — только нужно немного обеззаразить его рот. — и с этими словами она харкнула в него.

Давай я тебе помогу., — сказала Наташа и тоже сплюнула свою слюну.

От ощущения чужой холодной слюны мне хотелось блевать, но пришлось проглотить.

После этого она тоже сняла свои штаны и трусики. Её попка была меньше и талия уже чем у Наташи. Выглядело очень сексуально. Мой член, опавший от холода ног Наташи, снова начал подъем. Как только она сняла трусики я уже начал чуять запах. Когда она села, обязательно положив ноги на мой член, запах стал ещё хуже. Она хотела быстрее получить оргазм, поэтому сразу села киской на на мой открытый рот. Из-за этого мой нос дышал через её источник вони. Я лизал как только мог, стараясь как можно быстрее дать ей оргазм. Но ей нравилось это чувство власти над мной. Они играли в приставку, а я лизал её и нюхал её жопу около 40 минут. К 

этому запаху я так и не смог привыкнуть. После её оргазма я снова проглотил её выделения, и она передвинулась, подставив свой шоколадный глаз под мой язык. Мои догадки подтвердились: она почти не подтиралась. Я не хотел новых ударов по моим яичкам. Лизать было мерзко, хотелось блевать. Вкус смеси пота и дерьма (в основном дерьма) был ужасен. Слизав все вокруг, я начал проникать внутрь. Там тоже было очень грязно. Почистив её задний проход, я остановился.

Все почистил?

Умму.

Не против, если я им ещё попользуюсь? — спросила Катя Наташу., — слишком кайфово.

Хорошо. Тогда завтра на завтраке он мой.

Договорились.

Продолжай лизать и целовать меня в зад, — сказала Катя уже мне.

Они меня делили, даже не спросив меня. Хотя зачем им это. Я уже для них никто. Лишь средство для получение удовольствия.

Мой язык уже устал от постоянного напряжения в течении уже почти 2-х часов. Поэтому в основном я целовал и сосал её дырочку. К моему счастью ей это понравилось.

Я лобзал её очко ещё где-то минут 40, и она меня отпустила. Они приказали мне ползти за ними. Мы вышли на крыльцо. Я сел в позу.

Итак. Мы даём тебе выбор. — сказал Наташа, либо мы закрываем дверь и ты на всю ночь останешься голым на улице, либо получишь по своим драгоценным бубенчикам, но будешь спать в тепле дома, в прихожей.

У тебя пять секунд на выбор. Здесь холодно долго ждать, — язвила Катя.

Ночь на улице голым. Был только сентябрь, но ночи прохладными. С другой стороны очередной удар по яйцам. Снова это адская боль. Но боль только на один раз, и всю ночь я страдать не буду.

Выбираю удар, — тихо сказал я.

Чего чего? Говори громче мы не слышым, — сказала Катя хотя она слышала мой ответ.

Проси нас об этом, с садизмом в глазах сказала Наташа.

П-пожалуйста. Ударьте меня по яйцам, — прокричал я

Ну раз ты так просишь. Получай.

Затем преследовал один удар от Наташи. Я тут же закрыл яйца руками и упал в агонии.

Теперь я. Раздвигай свои ножки, малыш. — издевательски сказал Катя.

Я поборол боль и сел на корточки весь в слезах, но раздвинуть ноги не решался. Как будто мозг подсознательно не давал это сделать.

Ты боишься, но тебе нужно подчиниться. Ты же не хочешь чтобы мама узнала.

Катя была права. Я начал медленно раздвигать ноги. И тут Наташа меня спросила «как думаешь, что мы заставим делать тебя завтра». Я задумался, и в этот момент меня пронзила боль. Меня специально отвлекли, чтобы ударить неожиданно. Это было особенно болезненно.

Затем я услышал звук закрывающейся двери. Немного повалявшись, я встал и подергал ручку двери. Конечно она была закрыта. Подошёл к окну кухни и увидел там сестёр, которые проверяли, все ли выключено перед сном (меня же не было). Я постучал. Ко мне подошла Катя:

Н-но почему? Вы же обещали за удар по яйцам, впустите внутрь.

Разве ты нас просил об этом? Я четко слышала просьбу вдарить по яйцам и больше 

ничего.

Меня подловили.

Ах да. Ты же не ужинал., — вспомнила Катя. Затем взяла несколько кусочков колбасы и ломтиков хлеба и швырнула в открытое окно. — Вот лови. Мы же не стервы какие-то. А добрые сестренки. Которые заботятся о своём братике.

Я такого не ожидал, поэтому не успел ничего поймать. А она закрыла окно и ушла спать.

На моем лице были их выделения, на языке держался вкус дерьма, в носу оставался запах из задницы, а я сижу голый на крыльце и ем подачки сестры, которые были в пыли и грязи. Я выглядел действительно жалко. Можно было зайти через окно подвала, но оно было закрыто. Было холодно. Я лёг на коврик у двери и пытался заснуть. Почти всю ночь я не спал из-за холода и непривычной обстановки. Под утро засветило солнышко, которое приятно грело, помогло мне немного заснуть.

Проснулся я от того, что сестры, вернувшиеся с пробежки, пинали меня, дремавшего у двери на коврике.

Эй, коврик. Нам нужно вытереть обувь. — кричала мне Катя. Я перевернулся на спину, ничего не понимая. Катя встала мне на грудь и выставила ноге над моим лицом. — НУ.

Я высунул язык и начал лизать. Когда подошва стала более менее чиста, я остановился и она поменяла ногу. Было очень тяжело терпеть её вес. Было чувство, что сейчас треснут мои рёбра. Проделав ту же работу над вторым кроссовком, она наступила мне на лицо, от этой боли я чуть сознание не потерял, и зашла в дом, не сказав ни слова.

Не успел я опомниться, как на меня ступила Наташа и требовательно выставила ногу. Она была ещё тяжелее. Я старался как можно быстрее закончить чистить, чтобы она ушла. Когда я закончил, осталась стоять на мне обеими ногами, а потом начала вытирать ноги о мою грудь, как мы обычно делаем о дверной коврик. Посчитав что они стали чище (или насытив свои садистские наклонности), она также наступила на мою голову, постояла немного и зашла в дом со словами «я жду твой язык в своей заднице на завтраке».

Меня буквально использовали как дверной коврик.

Я заполз за ними и пополз в кухню. Выпил воды после чистки их обуви, чтобы ничего не занести в попу сестры, накрыл на стол то, что обычно от меня требуют, и занял свою позицию подстилки.

Пришли девочки. Катя готовила, видимо была её очередь, а Наташа задержалась. Затем я услышал звук смыва туалета и меня охватил страх. Этого не может быть.

Пришла Наташа, стянула свои трусики и я увидел то чего я боялся больше всего, размазанное дерьмо вокруг анального отверстия. Взглянув на меня, она довольно улыбнулась и со словами «подотри меня» села мне на лицо. Надо отдать ей должное: навалилась своей дырочкой она точно в цель, в мой рот, поэтому ничего не размазалось по моему лицу. Я взял волю в кулак и принялся убирать её попу после туалета. В этот раз был чистый вкус её 

свежего дерьма, он был Горький и от него тошнило. Пока я орудовал в её заднице, девочки разговаривали между собой как ни в чем не бывало и завтракали. Во время завтрака она сдвинулась назад, давая полизать её киску. Но до оргазма доводить не дала. Просто наслаждалась своей властью над мной.

После завтрака они разрешили одеть трусы, чему я был очень рад (трусы давали некое чувство защищенности и чувства собственного достоинства. Если вы раздевались в военкомате то поймёте меня. Ты подсознательно чувствуешь себя ниже одетых.), разрешили доесть их остатки и отправили разбираться со своими ежедневными обязанностями. Как-то все слишком хорошо идёт, это подозрительно. Что они мне подготовили? Но чтобы они ко мне не придирались, старался делать все на четвереньках, от чего почти до крови стёр свои коленки.

Как раз к обеду я закончил все свои дела, и сестры спустились на кухню. В этот раз меня под попу посадила Катя, и она тоже была после туалета. И почему она такая грязнуля, вся жопа в дерьме. Кушать мне не разрешили. Только воду. После обеда решили посмотреть фильм. Во время просмотра сначала они поставили меня перед диваном, я был столиком для ног. Вроде бы ничего такого: 2 пары девичьих ног. Но вы же помните, что девочки эти далеко не маленькие. А очень даже большие под 180 см. И ноги тоже были большие и тяжелые. По началу мне казалось, что это просто, только небольшой запах от ног мне мешал. Но после 30 минут в одном и том же положении стал адом. Особенно для моих стертых коленок. Я терпел, скрипя зубами, ещё 40 минут. Потом они убрали свои ноги и приказали слизывать с них утренний пот. Несмотря на вонь и вкус, я был даже рад этому. Это лучше чем подтирать их после туалета.

После этого они принесли веревку, от чего я напрягся. Они заметили моё напряжение.

Мы всего лишь свяжем тебе руки за спиной. В этом нет ничего такого, — убеждала меня Наташа.

З-зачем? — неуверенно произнёс я.

Затем что это приказ. Или ты забыл, что скоро придёт мама и мы ей расскажем как сильно ты её любишь. — съязвила катя. Я подошёл и мне за спиной связали руки. Затем уложили на диван. Лежать стало не удобно. А после того как они на меня сели стало ужасно не удобно.

Через некоторое время мы услышали как приехала мама.

Она зашла в комнату и они поджаривались друг с другом. Мама сразу заметила меня.

Это что такое? — спросила она.

Очень удобная подушка под попу. Садись. — сказала Наташа, уступая место у меня на животе.

Вот как. Ну давайте посмотрим. — с этими словами мама плюхнулась на меня. В этот момент я её не видел из-за жопы Кати, но она была ещё тяжелее чем Наташа. Около 90 кг из-за своего высокого роста огромной задницы и большой груди. — Да, действительно удобно.

Мы так рады что ты приехала у нас тут такое 

произошло. — с фальшивым беспокойстве в голосе говорит Катя.

Мам, смотри, — Наташа подошла к нам и стянула с меня трусы, обнажив мой маленький стояк.

Фу, что значит? Он кайф ловит что ли?

Да мама. И не только это, — сказала Катя. — он пытался нас лапать. К счастью этот придурок полный слабак и у него ничего не вышло. Мы его связали чтобы он руки не распускал.

А ещё я увидела, как во время стирки он нашёл наши трусики и нюхал их. Там даже твои били мама, — добавила Катя. Я был в шоке. Я же делал все их унизительные приказы. Они изначально хотели во всем признаться. Так они не только признались, а ещё и ложно обвинили меня. Я был возмущён этим. Но также меня охватил страх. Как на это отреагирует мама?

Катенька, дочка, встань пожалуйста.

Хорошо мама. — Катя встала и я увидел маму. Как всегда красивую. На её лице была смесь гнева и отвращения.

Как это понимать, ничтожество? — спросила она меня с таким же отвращением.

М-мамочка, они лгут. Никакие трусики я не нюхал и не лапал их. А вот, — она не дала мне договорить и всучила 2 жгучие пощёчины.

Молчать. Он ещё и отговаривается. Что за мразь ты такая. Эти невинные беззащитные девочки остались наедине с извращенцем. Им ещё повезло что ты жалкий и ничего не успел сделать. — затем полетели ещё полечены и она встала. — встань на колени перед нами.

П-пожалуйста, мамоч, — она снова прервала меня пощечиной. Мои щёки уже были все красные.

Молчать. С этого момента ты больше не мой сын. Ты даже не человек. Твоё место в этом доме будет даже ниже рабского, даже ниже собачьего. И разговаривать ты можешь только с разрежения господ.

Н-но м-мамочка, — в этот раз мне в лицо прилетала её нога, кстати сильно вонючая, она же с поездки всё-таки. Я отлетел и упал на спину.

Я что-то не понятно сказала.

Я все понял. — теперь удар ногой прилетел мне в бок. — Аахх.

Говори «как пожелаете, госпожа».

как пожелаете, госпожа. — с трудом выдавил я. Она была серьезно настроено. Лучше не злить их лишний раз.

Чтобы возместить девочкам их моральный ущерб, ты получишь наказание от них. Встань на ноги, широко раздвинув ноги, к нам спиной.

Как только я встал, мне по яйцам прилетел удар. Я даже не знал кто ударил. Разумеется свалился на пол.

Приказа лечь не было. Ты хочешь прибавить пару ударов? — проглотив боль я встал в стойку на дрожащих ногах, от чего заставил их засмеяться.

Затем прилетел ещё один такой удар. Я постарался не падать.

Всего 2 удара. Я был рад, хотя боль была адской.

Меня вывели на улицу. Мама привязала меня к машине.

Знаешь почему мы били тебя по яйцам и теперь на улице?

Нет. Нет госпожа. — Успел я исправиться.

От ударов и на холоде твоя жалкая пиписька будет уменьшаться. Завтра я придумаю что с этим делать, а пока будешь на холоде. Я не хочу, чтобы мы снова видели твою жалкую эрекцию.

как пожелаете, 

госпожа. — плача ответил я.

Кстати твои обязанности никто не отменял. Почистишь машину после моей поездки, а ботинки завтра утром.

Разрешите задать вопрос, госпожа.

Чего тебе ещё?

У меня связанны руки. Как мне мыть вашу машину?

Ах да. Девочки принесите его зубную щетку., — мама развязала мне руки.

Смачивать щетку будешь у себя во рту и не забывай про шины. И ещё встань снова в ту позу. Я тоже хочу врезать по твоим бубенцам.

как пожелаете, госпожа, — произнёс я со слезами на глазах, но встал в стойку. Это позабавило маму. Её удар был во много раз сильнее. Дело не только в том что она была в обуви. У неё и ноги сильнее были. От удара я свалился и потерял сознание.

Когда очнулся на холодном камне голый, у меня болела щека, а рядом валялась моя зубная щетка. Я встал на ноги и взглянул в окна дома. Моя семья сидела на кухне и ела вкусный горячий ужин, мило беседуя между собой и смеясь. От этого зрелища у меня заурчал живот. Последний раз я нормально ел только в прошлый обед, а ещё были жалкие куски на прошлый ужин и небольшие остатки завтрака. Я взял свою зубную щетку и принялся чистить машину. Она была большая, очень грязная, а моя щетка маленькая. Приходилось очень часто смачивать её во рту. Я надеялся, что мне вынесут или хотя бы с окна скинут какой-нибудь еды. Но этого не было.

Пока я мыл машину, я рассуждал: как я попал в эту ситуацию. Почему мама даже не стала меня слушать? Что будет завтра? Или вообще в будущем? Когда я увидел своё отражение, заметил отпечаток подошвы на моей щеке. Мама наступила на меня, когда я потерял сознание. Теперь я понял что она была на полном серьезе. Я для нее никто. Я закончил мыть кузов, когда начинало светать. Я потратил всю ночь на это. Позже я увидел как мама с сёстрами завтракали. Когда я заканчивал драить шины, они вышли одетые.

Ты вовремя все закончил. Мы как раз собираемся выезжать. Пока греется машина, почисть мои туфли.

Как пожелаете, госпожа. — сказал я и по привычке припал языком к её ботильонам.

Ты действительно жалкий раб. Нужно купить какие-нибудь лекарства для улучшения переваривания. А то ты загнёшься слишком быстро от той грязи, которую ты получишь от нас.

Ее первая забота обо мне за последним 5 лет. Было немного приятно, но хотелось плакать. Теперь я для неё навсегда останусь подхалимом.

Пока что в школу ходить не будешь. Ты ещё не готов. Я подойду к твоему учителю и объясню ей всю «ситуацию». Девочки говорят что она и не только она одна с удовольствием отнесётся к твоему новому статусу.

Они и так ко мне плохо относились, а после этого ещё и официально будут унижать. За что?

Хотя в любом случае ты там последний год. Тебе там делать нечего. Мы лучше вернём деньги за оставшиеся 2 года и 

поедем с девочками отдыхать. — мама отвязала веревку от машины — Ну да ладно. Встань в раболепную позу под мою дверь. На коленях, голову в землю, а руки вытяни вперёд под машину. Вот так и не двигайся ни при каких условиях — после того как я встал в позу, она наступила на мою голову, что было ужасно больно, и села в машину, закрыв дверь. Девочки тоже сели в машину. Через несколько секунд машина начала двигаться назад чтобы выезжать со двора. Я испугался: мои руки были в точь под колесом. Но мама же приказала не двигаться. Она хочет проехаться по моим рукам? Так и вышло. Рук я не убрал и колесо, недавно вычищенное мной, наехала на мои руки. Было больно. Очень больно. Но звука перелома я не слышал. Я молился чтобы она быстрее съехала. Но тут машина остановилась, оставаясь стоять на моих руках. Я услышал спуск стёкла. — Я вернусь через пару часов. Жду чтобы ты ждал меня в этой позе, когда я буду въезжать. Мне понравилось на тебя наступать. — сказала мама долгим и протяжным тоном, явно наслаждаясь моими мучениями.

Как пожелаете, госпожа. — прокричал я из-за давления оказанного на мои руки.

Ах да, чуть не забыла. В дом не входи. Вдруг ты там опять будешь извращаться на наше белье. — так же долго говорила она. Затем подняла стекло, ещё пару секунд подождала и только тогда съехала с моих многострадальных рук. На них отпечатались следы протектора.

Моя жизнь больше никогда не будет прежней.

Простите. Я пересмотрел сюжет. По времени он не потянет школу. Поэтому в итоге он не закончил 9 класс и мама забрала его документы.•  •  •
Женщины моей семьи уехали. Катя была в 11 классе. Наташа работала в компании мамы и училась заочно. Но она же гений и способна учиться самостоятельно дома. Я удивился тому, что мама должна приехать через несколько часов. Обычно она приезжала ближе к вечеру. Вот что значит работать на себя: сама себе выходной назначаешь.

Так и было она вернулась где-то через 3 часа. Поспать я не решался: вдруг не услышу её приезда. Ещё день голодным я не выдержу. Поэтому принялся работать на участке: подметать, собирать опавшие ветки и листья и тд.

Когда я слышал звук мотора и увидел открывающиеся ворота, то быстро побежал на моё прежнее место занимать позу. Так как мои глаза упирались в пол, я не мог видеть происходящее. Я слышал, что машина становилась все ближе и ближе. Я очень боялся, что она наедет на мою голову. Я бы этого не пережил. Но она снова переехала мои руки. В этот раз это было быстро, но было страшно и больно. Она остановилась как раз водительской дверью под мной. Она открыла дверь, положила свой ботинок на голову, слезла с машины, наступив на меня.

«Смотрю ты зря время не терял, и прибрался на улице. Похвально. Так уж и быть буду с тобой помягче» сказала мама, стоя рядом со мной. Я не смел сменить моего положения, без её приказа.

«Давай чисть мне обувь» — дала она мне новый приказ.

Я приблизился к её ботинкам и начал слизывать с них пыль, а мама возвышалась над мной своими 184 см роста. Я закончил чистить её обувь.

«Бери сумки с заднего сидения и неси в дом» — отдала мне мама новый приказ.

«Разрешите обратиться, госпожа»

«Чего тебе»

«Можно встать на ноги?»

«Да, а то ты потратишь слишком много времени».

Я открыл заднюю дверь маминого джипа и увидел много пакетов, а ещё мешок собачьего корма и коробку собачьих консерв. Я удивился. У нас же нет собаки. Неужели они решили завести собаку? Я взвалил на себе пакеты. Они были тяжелыми. Я с трудом их допер до дома. Потребовалось три ходки чтобы все выгрузить.

Когда я зашёл, мама сказала принести ей два определенных пакета, что я и заделал. Положил пакеты на диван рядом с мамой и сел на колени рядом.

«Итак. Как-то уже понял, наши отношения теперь не будут прежними. Я не могу допустить, чтобы ты возбуждался при нас и смущал моих дорогих дочек. Твои извращения нужно лечить. Я знаю как, держи». она протягивает коробочку. В ней лежала пластмассовая трубка, напоминавшая маленький пенис, 3 см длиной с дыркой на конце и небольшими шипами внутри.

«Это клетка целомудрия. Одень её. Просунь в кольцо яйца и член, засунь его внутрь этой трубки. Шёлк. Отлично. Давай сюда ключи» я передал ей 3 дубликата ключа.

«Теперь твое малейшее возбуждение будет причинять 

тебе дискомфорт. Раз в неделю мы с девочками будем решать: достоин ли ты выхода из клетки и как ты будешь освобождён. Поэтому ты должен угодить всем троим для освобождения.»

«Как прикажете, госпожа» ответил я с досадой. Теперь моя дрочка зависела от желания собственной матери и сестёр. Что может быть унизительнее?

«Я посоветовалась со знакомым врачем. Она посоветовала эти таблетки, чтобы ты не скопытился от потребления грязи. А вот это ошейник с электрошоком. У каждой будет пульт. Если кому-то из нас ты понадобишься, мы ударим тебя током. Советую быстрее найти ту, кому ты понадобишься, иначе вот это...»

Шчкшчкшчк

«Аааай» она нажала на кнопку.

«...будет ещё длиннее. Так же я приобрела плетку. Будешь умницей и может мы ей вовсе пользоваться не будем. Разве что если мы не захотим отхлестать тебя просто так. А вот моя гордость: твоя новая одежда. Одевай». Она достала из пакета какое-то черно-белое маленькое платье, и протянула мне. Это был наряд горничной.

Я надел её. Затем мама протянула мне женские туфли на каблуке 10 см, их я тоже надел. Платьице было коротким и открывала часть моей попы и мой член в клетке. Мне хотелось поскорее его снять. Было так стыдно стоять в этом, что к глазам подступали слёзы.

«А теперь подними ногу». Я поднял и она закрыла маленький замочек на застежке. Потом проделала то же самое со второй ногой. Теперь я не мог снять эти неудобные туфли.

«Я теперь наклонись, мне нужен твой затылок». она соединила два ремешка идущие от платья и скрепила их замком на ошейнике.

«Готово. Можешь вставать. А тебе идёт. Очень мило смотрится» я был маленького роста и лицо тоже не отличалось мужественностью. От её комментария мне стало более неловко. Я почти плакал.

«В чем дело, мразь?»

«просто мне очень неловко находиться в этой одежде. Когда я смогу её снять?»

«А ты думаешь эти замки здесь просто так. Снимешь тогда, когда я захочу» она надела 4 ключа на свою цепочку на шее и спрятала их в своей ложбинке между сиськами. От этого я немного возбудился, но клетка меня остановила. Было очень неприятно. У меня начали накатываться слёзы от того, что теперь я не владел своим возбуждением, стоял в этом стыдном наряде и главное я все это терпел из-за собственной матери. И я окончательно расплакался.

«Вообще-то я тебе комплимент сделала. Ты должен быть мне благодарен. Между прочим все это не дёшево стоит.»

«С-спасибо, г-госпожа-а». ответил я все так же рыдая в три ручья.

«Дааа, как мне нравятся эти звуки. Можешь не сдерживать свои эмоции. Когда-то в молодости у меня уже был похожий мальчик. Он делал для меня абсолютно все, что бы я не просила. Как мне нравилось загонять его в угол и принуждать делать то чего он не хочет». Тогда понятно от кого сестры унаследовали садистские наклонности.

«А как он стонал и плакал от смущения. Я почти кончала от этих сладких звуков. Хотя мне 

девочки говорили, что твой язычок в эти выходные давольно преуспел. Давай-ка проверим. Ложись на диван лицом вверх». Я лёг, а мама сняла с себя джинсы и трусики. Я закрыл глаза, потому что не хотел видеть голую мать.

«Чего это ты глаза закрыл? Мне некого здесь стесняться. Ты же всего лишь ничтожество и я для тебя больше не мать». затем она взобралась на меня и уселась своей волосатой пиздой мне на лицо.

«Открывай глаза. Я хочу чтобы ты смотрел мне в глаза снизу вверх в полной покорности. И начинай лизать» Волосы былы очень густые, я не понимал, что лизать и найти ту самую шишечку. А ещё там очень плохо пахло как мочей, так и потом. Когда я слизал всю грязь, я начал чувствовать откуда вытекают соки и сообразил что к чему.

«Аааххх, даа, а теперь просто высунь язык как можно длиннее и напряги его» она начала елозить по моему лицу перед-назад, взявшись руками за мои волосы. Её соки затекали не только мне ворот, но и в нос и глаза. Все это время я смотрел на её лицо: оно показывало экстаз. Также в поле моего зрения входила её большая грудь, скачущая в разные стороны. Мой член рвался на свободу, от чего я получал непередаваемую боль. Она сверху получала удовольствие и через 20 минут оргазм, а я все это время страдал под ней, недостойный даже эрекцию получить. Когда она достигла оргазма, то так сильно прижала мою голову к себе, что я не мог дышать. Она с минуту была в таком положении, и я боялся её отвлекать.

Затем она сказала подлизать её, что я и сделал, и встала, чтобы одеться.

«Твой язычок очень даже не плох. Учитывая то, что у тебя нет опыта.»

«Спасибо, госпожа» ответил я немного повеселев, гордясь своей работой.

Итак, вернёмся к твоей новой жизни. Домашние обязанности у тебя остаются прежними, только полы теперь будешь мыть руками без швабры. Мне нравиться видеть тебя на коленях. А также твой язык теперь будет чистить обувь и унитаз» от этого меня передернуло.

«Кстати девочки мне говорили, что использовали тебя как туалетную бумагу. Попробую это немного позже. Машину можешь чистить как обычно. Сегодня было твоё наказание». в этот момент у меня заурчал живот. Как никак уже сутки без пищи.

«О, на счёт еды. Теперь ты не межешь есть человеческую пищу, по крайней мере в том виде в каком едят обычные люди. Вот твоя миска. Поставь рядом с мусорным ведром. Ты будешь есть все что туда попадёт. У моей подруги умер пёс недавно и осталось много собачей еды, она отдала её мне. Так что мы будем кормить тебя этим, если не забудем конечно. Вода неограниченна, пей из унитаза сколько хочешь. Главное не смывай, это тебе запрещено, надейся что кто-то не забудет смыть после себя. Мы не хотим ходить в один туалет с таким животным как 

ты. Поэтому будешь ходить на улицу в сортир, чистить сам его будешь.». С каждым её словом я поражался. Она меня вообще за человека не считает. Собачья еда, вода из унитаза, даже в туалет на улицу выгоняют.

«Зато теперь ты можешь стирать наше нижнее белье, раз теперь это будет для тебя не удовольствием а адом. И делать это будешь по определённой системе. Пока стираешь одну вещь вторую держишь во рту (спасибо Краповый Джерри за идею). И конечно же все наши трусы, носки, колготки и другие собиратели пота и грязи стираются вручную. Вот, ещё крючки для носа. Они крепятся к твоему ошейнику, натягивая твои ноздри как пятачок свиньи. Это для того чтобы никакой запах не мог от тебя уйти». она одела мне эти крючки на ноздри, они очень сильно его натягивали, от чего у меня ныл от боли нос.

«А теперь иди освобождать свою бывшую комнату, теперь это будет комната для гостей. Свои вещи выбрось, они тебе больше не понадобятся. Можешь оставить только что-то одно приличное для выхода на улицу. Не хочу, чтобы из-за тебя у меня были проблемы с соседями. Спать теперь будешь в подвале, если мы разрешим тебе спать. Туда есть доступ как с улицы, так и с дома. Это подойдёт к твоей работе»

И я пошел неуверенно и, спотыкаясь на каждый шаг, потому что впервые на каблуках. Мама смеялась мне вслед.

Было очень больно собирать свои вещи. Я выбрасывал то, что ещё делало меня человеком, свои ценности. Я решил что смогу припрятать что-то из своих сокровищ: герба любимой команды, фигурки и тд — в подвале. Туда в основном и так никто не заходит. Там был бойлер, поэтому было относительно тепло, старая софа и старый небольшой шкафчик.

Я не мог выйти за забор в наряде горничной, чтобы выбросить мусор. Подойдя к маме, я доложил об этой проблеме, на что она ответила: «Накинь на себя что-то сверху, чтобы в глаза не бросалось». я накинул куртку и быстро, как мог на каблуках, добежал до мусорного бака. К счастью соседей почти нет и меня не видели.

Как раз было время обеда. Я надеялся, что хоть сейчас меня покормят. Я накрыл на стол: приборы, салфетки, напитки меня заставляли наливать в процессе, хлеб и прочее. Мама наложила себе еду и встала перед стулом, озорно посматривая на меня.

«Слушай. Кунилингус ты делаешь неплохо. Давай проверим твой анилингус». сказала мама с огнём в глазах.

Я огорчённо занял уже привычную мне позу. Она не раздумывая ни секунды села на меня. Как это было ужасно. Помните я говорил, что с каждой сестрой одна проблема: одна очень грязная и вонючая, другая очень тяжёлая. Мама была обоими. Видимо она не принимала душ ни в поездке ни после неё. А ещё мама была ещё тяжелее Наташи, целых 90 кг. Она подстроила свой анус над моим ртом и начала обедать, а я начал 

лизать. Сначала я лизал всю грязь вокруг. В ответ на это мама довольна мычала. Когда я начал проникать языком внутрь её дырочки, она стала открыто сновать.

«Аааахххх, как это чудесно. Давно я такого не получала. Я уже забыла какое это наслаждение. Попробуй ещё присосаться губами. Проделай французский поцелую с маминой жопой». не смотря на всю горечь унижения котороя я получал, я также испытывал небольшую гордость за проделанную работу.

Закончив есть, она встала.

«Ты заслужил своей еды». она достала из коробки один консерв вывалила его в мою миску, а сверху рассыпала сухой корм для собак.

«Вот достойная тебя пища. Руками пользоваться нельзя. Приятного аппетита». со смешком сказала мама.

«С-спасибо, г-госпожа, что так добры ко мне» ответил я, осознавая что теперь я ем собачью еду.

Она была холодной и мерзкой по консистенции, безвкусной. Сухой корм был белее менее. Я ел через силу и от того, что меня мучал голод. Мама все время наблюдала за мной, из-за чего это было более унизительно.

«А теперь тебе наверняка захотелось пить. Пойдём в туалет»

Мы пришли в туалет. Перспектива пить воду от туда, куда сбрасывают отходы жизнедеятельности, меня вообще не радовала.

«Госпожа, разрешите обратиться»

«Разрешаю»

«П-пожалуйста, можно хотя бы из под...»

«Нет. Ты хочешь меня ослушаться» с криком прервала она меня.

«Нннет, ппросто...»

«Голову в унитаз». кричала она мне.

«Как прикажите госпожа» ответил я огорчённо. Она даже не хочет меня слушать.

Я засунул голову внутрь и приблизился к воде. На удивление здесь не было запаха. И даже вода была без какого-то вкуса. Только горечь от чувства униженности. Как только я напился и собирался высовывать голову из толчка, мама поставила ногу мне на голову и надавила.

«Твою дерзость нужно пресекать.»

Затем она нажала на смыв. Я не ожидал такого поворота событий, поэтому запас воздуха был маленький, и я начал захлебываться водой. Наконец мама убрала ногу с моей головы и я спасся на грани потери сознания. Мама вытерла ногу о полотенце для ног и кинула его мне.

«Вот вытрись. Вечером будет наказание.»

Я остался в ванной, вытерся и принялся стирать их одежду. Загрузил стиральную машину, и начал стирать нижнее белье, так как наказала делать мама: один носок стираю другой держу во рту. Вкус был соленый, таким же как и их ноги. Из-за крючков на носу ещё и запах заходил прямо в нос. Почему я не нарушал мамин наказ? Повсюду камеры, а я уже и так получил наказание.

Во время стирки меня ударило электрошоком от ошейника. Сначала я не понял, что это но после второго удара я вспомнил слова мамы. Я побежал искать маму по дому, пока меня били током. Потребовалось ещё 5 шоков чтобы её найти в туалете.

«Наконец-то. Я тебя уже тут заждалась. Пришло время поработать туалетной бумагой.»

От усталости я упал на колени. Немного отдышавшись, я подполз к её заду и стал выполнять свою мерзкую, отвратную работу. Маме это очень понравилось. Я понял это по её стонам.

«Отныне в этом 

доме больше не будет обычной туалетной бумаги. Твой язык его заменит. А если тебя не будет рядом, то сделаешь это позже. Все равно трусы ты стираешь.»

После я отправился достирывать одежду.

Я и не заметил как наступил вечер и вернулись сестры. А понял это когда меня снова ударило током, в 2 раза чаще чем в первый раз с мамой. К счастью я быстро нашёл источник. Мама в гостиной показывала дочкам их новые игрушки: пульт от ошейника и ключ от клетки целомудрия.

«Пхахааха. И правда прибежал» заливалась смехом Катя.

«Очень милый наряд. Особенно подходит эта розовая клетка. У тебя хороший вкус мама» сказала Наташа.

«Ооо, мне это посоветовала одна подруга из секс-шопа. Кстати в пятницу она, и ещё некоторые мои подруги, придут в гости. Они хотят поглазеть на это». ответила мама Наташе, а потом уже мне: «Так что будь готов служить им так же как и нам. Они для тебя такие же госпожи как и мы» служить ещё кому-то незнакомому. Мне и так было стыдно в этой одежде и в этом положении.

«Чего встал без дела, придурок. Не видишь какие у нас грязные уставшие ножки». наехала на меня Катя.

«Как прикажете, госпожа» тихо и огорчённо ответил я.

Эти крючки для носа — уловка дьявола. Они не только причиняли боль, но и ещё лучше улавливали этот гнилостный запах застоявшегося пота их ног. Пару раз меня били током, просто потому что могут это сделать.

Когда я закончил, я собрал их грязные носки отнёс их в ванную на стирку, а взамен принёс каждой свежие и одел на уже чистые ноги.

На ужине я вылизывал очко Кати. Все такое же грязное. Это было самое обидное в моей унизительной работе: после того как я глотал всю их грязь с ног, жопы, киски и обуви, моя работа была лишь на пару часов, до следующей прогулки или похода в туалет. Правильно, зачем ценить работу раба. Он с удовольствием её сделает её снова.

На ночь мама поставила мой ошейник вмести со мной на зарядку. А так как я не человек, то моё удобство их не волнует. Я должен был сидеть у стены на холодном паркете коридора всю ночь. Они так же кинули мне свою обувь, на чистку. Я не мог заснуть из-за неудобного положения и боли в ногах от каблуков, которые я не мог снять. Но пиком этой адской боли была боль от шипов в клетке целомудрия. Сам не знаю почему, но член был возбуждён. Обувь я уже вылизал и думал как бы отвлечься от этой боли. Мой нос уловил лёгкий запах вонючих ног, доносящейся из обуви рядом со мной. И он действительно помог отвлечься. Я начал прикладывать обувь к носу и вдыхать этот запах. Это было мерзко, но лучше чем больной член. Когда запах заканчивался, я переходил на новый ботинок.

Утром мама выключила зарядку и провела обувь.

«Они как новенькие. Даже не 

пахнут. Как тебе это удалось?»

«Спасибо госпожа. Просто было очень больно в этих каблуках и клетке, поэтому запах помогал мне немного справиться с болью. Может вы меня всё-таки выпустите?»

«Пхах, он хочет свободы. Если бы мне не понравилась твоя работа, я бы добавила тебе срок до двух недель за такое нытье.»

Самое спокойное время было днём, когда никого не было дома. Я спокойно выполнял свою работу и меня никто не трогал. Я даже успел немного подремать. Мне оставляли сухой корм на обед. Пить из унитаза все ещё было унизительно, но меня по крайней мере за моим унижением не наблюдали. Однако к вечеру все возвращались и я начинал им прислуживать: вылизывать ноги, обувь и то что ниже пояса. Они очень любили получать оргазмы перед сном. Особенно осознавая, что я не мог их получить. Также они любили просто ощущать мой язык на своих нежных местах, и я напрягал язык часами напролёт. Любая задержка сопровождалась электрошоком.

Наступал вечер пятницы. Утром мама наказала мне, чтобы было кристально чисто и чтобы я должным образом встретил их в прихожей. Я ещё не знал какими жестоким могут быть женщины.

Я услышал звук машины. Из неё помимо мамы вышли ещё 2 женщины. Как я позже понял одна из них была мамина одноклассница Елена Викторовна, полковник полиции. Она была немного ниже мамы и немного полновата. Другая мадам была владелица секс-шопа, по имени Виктория. Она была молодой, чуть старше лет, она была действительно секси. Грудь и попа больше чем у мамы, как будто из страниц плейбоя или из порно.

Затем открылась дверь и они вошли. Я сидел на коленях: «Добро пожаловать. Как я могу вам служить?»

ничего себе какая лапочка. Кокой он у тебя миленький и послушный — сказала Виктория.

Это и есть твой бывший сын? — спросила Елена.

Все верно. Твой костюмчик очень ему подходит. Спасибо за совет Вика. — ответила мама.

Да ладно тебе. Я и так тебе очень благодарна что дала посмотреть на эту милоту. А что ещё этот пёсик умеет?

Начиная с уборки по дому и заканчивая поклонением. Он готов на все, лишь бы освободиться от клетки и костюма.

Фу, мерзость. Как парень может такое на себя нацепить? Да ещё и перед собственной матерью выслуживаться, чтобы она ему пипиську открыла. Не дай бог тебе в кпз попасть, тебя там не только отпиздят, но и на пропеллер пустят по кругу. Хотя я думаю, ты этого заслуживаешь. — сказала с отвращением в голосе Елена Викторовна.

Уяснил, животное. Вот что будет, если ты посмеешь сбежать от нас. — сказала мама. Я был в ужасе от такого развития событий. Если я сбегу я умру или от голода, или от холода, или в полиции когда меня туда приведут. Хорошо что это мысль не приходила мне раньше.

Ну же пёсик, помоги нам разуться — приказала Виктория.

Я начал их разувать, все так же на коленях. У мамы и Елены были обычные высокие сапоги на каблуке, а у Виктории сапоги на тракторной подошве, на подобии берц. Их будет давольно трудно чистить. Как только обувь была снята, воздух внизу сразу испортился от вони.

Я смотрю вы подготовились, как я просила. — со злой улыбкой сказала мама.

Да. Всю недели не мылись и не меняли носки и трусы. На меня уже коллеги начали косо смотреть. — ответила Елена.

Не переживай, сейчас ты поймёшь для чего это было нужно. Пойдёмте в гостиную — ответила мама, а потом уже мне — принеси нам вина и бокалы, а также сделай закуски.

Как прикажете, госпожа.

Они расселись на диване. Я принёс им вино и разлил по бокалам, затем принёс закуски и опустился на колени ожидая дальнейших указаний.

Эй ты, поработай уже над ногами. Меня скоро стошнит от этой вони. — грубо приказала Елена.

Как прикажете, ээээ г-госпожа?

Для тебя госпожа полковник.

Как прикажете, госпожа полковник.

Я залез под кофейный столик, на котором были вкусные яства, чтобы окунуться в вонь ног и вкусить застоялый пот с ног. Вонь была ужасной, я уже не говорю о вкусе. У неё били капроновые колготки поэтому пришлось лизать сквозь них. Когда я обслюнявил ей все ноги, она 

вытерла их о мои волосы и оттолкнула ногой к Виктории.

Г-госпожа ммможно ммне помыть вам ннноги?

Конечно можно. Сними с меня носки, они нам понадобятся позже.

Ссспасибо гггоспажа эээ?

Оу, не нужно этого. Можешь называть меня просто Виктория. Как же ты мило заикаешься.

Я снял с неё носочки и принялся аккуратно вылизывать ноги. Несмотря на катушки от носков и вонь от них, я хотел ей служить. Она была так добра ко мне, хоть и называла пёсиком. Выпив бутылку вина они начали вторую.

Пойдёмте покурим. — предложила Елена. И они вышли на улицу на крыльцо. Они поставили меня на колени с открытым ртом. Меня использовали как пепельницу: сплевывали и скидывали пепел мне в рот, под конец затушили сигареты о мой лоб, что было больно, и скинули окурки туда же.

Пришли сестры. Мама попросила их воздержаться от использования меня, что им видимо не очень понравилось.

Гостьи вернулись в гостиную.

А может немного развлечемся? — Предложила Виктория. — я как раз тебе кое-что прихватила из магазина в качестве подарка. — и достала из сумки страпон и наручники.

Ооо, я давно хотела это попробовать. — ответила мама.

Мне стало страшно. Неужели из меня хотят окончательно девочку сделать. Я начал медленно пятиться назад, дрожа от страха.

Я не поняла. Что это значит? — со злостью в голосе спросила мама.

Ппппожжжжалуйста, ддддавайте не бббудем. — плача от страха неизбежности, просил я.

Божечки, как же он пищит. Обожаю когда так мило сопротивляются. — сказала Виктория.

Дааа, мне тоже нравятся загонять его в угол. Я вся мокрая от этих звуков.

Ммможет я вам пппросто по-поною?

Нет, игрушке слово не давали. Интересно какие эмоции ты покажешь, когда страпон войдёт в твой зад. к ноге, — сказала мама, спокойным голосом. Мне ничего не оставалось делать кроме как подчинится. И я рыдая пополз к ней, сидящей в кресле. — положи свою голову под мои ноги, а руки заложи за спину.

Как прикажете, госпожа. — она положила свои ноги мне на голову и прижала её к полу. Виктория подошла к нам, закрепила на мои руки наручники и в конце шлепнула меня по заднице: аааххх — крикнул я с досадой и испугом.

Ммм, давайте быстрее мне уже не терпится.

Давайте перейдём в подвал, там есть старый диван. Боюсь мы здесь все заляпать можем. — сказала мама.

Они прихватили вино и переместились в подвал, где я иногда ночевал. Мама надела на себя страпон, он был двойной, чтобы надевший тоже получал удовольствие от толчков, поэтому она разделась. Голое женское тело не могло не возбуждать, мой член ныл в клетке.

Вставай раком — приказала мама.

Подожди, — сказала Виктория и тоже разделась, затем села на диван и положила мою голову себе на коленки так, чтобы я стоял на ногах выставив зад и прогибаясь, а лицом упирался в её киску, к счастью она была бритая, только пованивала из-за того что неделю не мылась, — хочу насладиться его реакцией от потери девственности.

Мама взяла смазку, которую так же принесла Виктория, смазала мой задний проход и начала сначала пальцами 

разминать мою дырочку. Первый её палец влетел неожиданно, от чего я с испугом начал вырываться. Но эта попытка была безуспешна: связанные за спиной руки и голова в бёдрах другой женщины.

Хаха, как он испугался.

Иметь в жопе пальцы было не приятно и холодно, однако через некоторое время мой член начал ещё сильнее возбуждался. Затем резко влетел страпон. Я начал кричать и вырываться, но также безуспешно. Виктория взялась за мои волосы одной рукой, поднимая мою голову чтобы смотреть на моё заплаканное лицо, а другой принялась мастурбировать. Их смех заставлял меня плакать ещё сильнее из-за такого унижения. Мама трахала меня в зал как лысый из бразерс, постоянно пошлепавшая по моим булкам. Спустя некоторое время, Виктория уже просто втирала моё лицо в свою пизду и кончала, залив мне все лицо. Меня уже положили спиной на диван, задрав ноги, а на лицо мне села Елена. У неё не только пизда но и очко никогда не видело бритву, от чего запах стоял отвратный. Она сразу начала елозить по моей морде, благодаря чему я мог дышать. Затем уже мама получила оргазм и мой многострадальный зад освободился, но не надолго так как страпон снова заполнил его, в этот раз меня долбила Виктория. Над мной слышались стоны и смех: они получали удовольствие за мой счёт. Виктория за мои набухшие яйца, когда драла меня. Они и так болели от невозможности слить сперму, а от её хватки они ныли ещё больше.

Елена и Виктория получили оргазм почти одновременно. Скинули моё уставшее тело на пол и легли на диван, закурив. Мне приказали снова быть их пепельницей. После перекура Елена Викторовна захотела меня отхлестать. Мамина плетка была в её комнате, куда меня и отправили. Без рук было давольно сложно её найти, я был похож на собаку, пытаясь взять плетку в зубы.

Выйдя из маминой комнаты, я встретился с Катей.

Смотрю, вы там хорошо развлекаетесь. Пхах, у тебя все лицо в конче и лобковых волосиках, вот умора. Дай я тебя сфоткаю. — я опустил глаза в пол от смущения.

Знаешь, ведь я не так скучно хотела провести пятничный вечер, а насладиться издевательствами над тобой. Судя по плетке, они будут тебя хлестать. Я тоже хочу что-то тебе сделать. — после этих слов мне в пах прилетела её нога. Я упал на колени, плетка во рту не дала мне крикнуть. — что нужно мне за это сказать? — сказала Катя, оперевшись ногой на моё плече.

Спасибо, госпожа — покорно ответил я, выплюнув плетку.

Все свободен. — сказа Катя, потеряв ко мне интерес.

Меня уже долго не было, поэтому, поборов боль, я схватил зубами с пола плетку и поспешил в подвал.

Там я увидел лезбицские игры трёх женщин. Не знал что мама би, я даже не знал что она курит. Я не стал их тревожить, к тому же хотелось немного оклематься, и встал на колени у дивана, ожидая.

Через некоторое время, наигравшись, Виктория 

сказала:

Ладушки, я в туалет хочу. Где он у вас здесь.

Да вон же чмошка сидит, в него и сходи. — с грубой издёвкой пьяным голосом сказала Елена. — такому ничтожеству в самый раз мочу глотать.

А почему бы и нет, ик, удобно будет потом иметь ночной горшок. — на веселе сказала мама.

Раз хозяйка согласна. Иди сюда малыш, сейчас будешь пить мой нектар. — как обычно заботливым голосом сказа Виктория. Мне не нравился такой расклад. Я с ужасом в глазах начал пятиться назад, но за спиной была стена, а Виктория уже встала передо мной с искринкой в глазах. Я понимал что они только и ждут моих реакций, но как ещё реагировать на то, что тебе нассут в рот. Она взялась за мои волосы двумя руками и направила мой рот к своей щелке, — присосись чтобы ничего не пролить. Так уж быть, для первого раза немного помогу.

Ммммм — со страхом промычал я. Я боялся блевануть, почувствовав этот вкус. Она начала мочится в мой рот небольшими струйками, чтобы я успевал глотать. Она была очень горькой, но не такой уж отворотной как ожидалось. Немного тошнило лишь от осознания того, что это моча. Закончив мочиться, она приказала вытереть её языком, что я и сделал.

Хороший мальчик. — погладила она меня по голове. От этого на душе стало немного теплее. На её месте сразу же появилась мама, прижавшись своей пиздой к моему рту.

Мне тоже отлить нужно. Открывай рот, писсуар. — сказала мама. Делать было нечего, пришлось глотать вторую порцию мочи.

После меня использовали как пепельницу и поплевали в рот, это немного смыло горечь во рту. Они встали и начали думать как будет удобнее меня быть. С меня наконец-то сняли каблуки и костюм горничной. Я был этому очень рад. У потолка, который был так низок что женщины почти касались его головой, торчала труба, к которой меня подвесили. Я же был коротышкой, поэтому приходилось стоять на носочках с поднятыми руками, прикованные наручниками к трубе.

Пхах, больше на боксёрскую грушу похоже. — посмеялась Елена и ударила меня в живот, и я взвыл от боли.

Ооо, ты такая сильная, меня возбуждает твоё доминирование над ним. — сказала мама, начав мастурбировать.

С удовольствием. К сожалению не всегда можно бить преступников. А стресс сбросить хочется.

Эй, мешочек для битья, будь так мил, стони погромче после удара. — с возбуждением в голосе сказа Виктория и присоединилась к маме, уже балуя друг друга.

Пока одни получали удовольствие и оргазмы, я получал боль: Елена безжалостно била меня кулаками и ногами по животу, рёбрам, лицу и даже яйцам, что было особо больно, ведь их голые тела меня возбуждали и я уже неделю не кончал. Видимо устав бить меня руками, клена взялась за палетку. Моё тело и так было в синяках, а теперь ещё и в порезах. Кто-то подошёл к Елене и начал лизать ей киску, чтобы она тоже получила оргазма, я не видел кто это, потому 

что почти терял сознание. Она хлестала меня и кончала. Позже я почувствовал что характер ударов изменился, наверное меня бил кто-то другой.

После этой экзекуции меня отстегнули от батареи и я упал на пол без сил. Меня толкнули ногой, чтобы перевернуть на спину, и начали мочиться сверху на все моё тело. Когда соленная моча попадала на кровавые рубцы на моем теле, меня пронзала боль молнией. Но из-за тоже что во мне не было сил, я мог только мычать. Затем мне плевали в лицо, скинули горящие окурки и мама сказала:

Эй, ничтожество, ты меня слышишь?

Мммм угу... — ответил я как мог.

Что за неподобающее обращение. За это ты будешь наказан завтра. А сейчас мы устали и пойдём спать. Не забудь выполнить свои обязанности: постирай свою форму раз уж ты сейчас без неё, и захвати вот это (на меня скинули грязные трусики и бюстгальтеры, носки и колготки) это наших гостей, так что успей к утру; помой машину ; вылижи обувь как обычно внутри и снаружи ; приберись наверху после нашей гулянки, а здесь убираешься позже, я хочу чтобы здесь остался наш запах.

Они ушли. Я ещё немного полежал в их моче и слюне, затем встал, вытерся своим нарядом горничной, захватил грязное нижнее белье и отправился в ванную. Костюм кинул в стиралку и принялся как меня учили стирать трусы и носки. На вкус они были ужасны, недельная носка как никак. После я отправился мыть машину. Голым осенней ночью было очень холодно. Зайдя в дом, я увидел срач в гостиной, собрал весь мусор и помыл посуду. Было уже 5 утра, а мне ещё обувь чистить. Обувь наших гостей были очень грязные и вонючие. Сапоги Елены Викторовны снаружи было чистить легко, но вот внутри запах был худшем что я когда-то нюхал, потребовалось времени больше обычного для его устранения. С берцами Виктории сложность была в её подошве, приходилось засовывать язык в каждую канавку и выковыривать от туда грязь. Но запах у неё был даже приятным по сравнению с Еленой Викторовной.

Закончив чистить обувь и гостей и, конечно же, моей семьи, я зашёл в туалет попить воды, выпит таблетку для пищеварения, прополоскать рот (я это мог делать только с водой из унитаза). Там была моча. Кто-то не смыл. Видимо сестры были обижены на то, что они были обделены, и решили мне подсолить соленой мочей в мою питьевую воду. Пока я пил из унитаза, я плакал, осознавая что сейчас в моем брюхе плавала в моче окурки, лобковые волосы и уличная грязь.

В этот момент вошла Наташа:

О ты тут? Как тебе наш подарочек? Мы делали его с любовью.

Спасибо, госпожа Натали. — ответил я унижено

Смотрю с тобой хорошо развлеклись. Приведи себя в быстро порядок, а то воняешь, мы ждём тебе на завтраке.

Я смыл с себя мочу и кровь. Вытерся полотенцем для ног, и спустился в на кухню, где сестры 

готовили для всех завтрак. Я накрыл на стол и нагнулся к своей миске, чтобы поесть (вчера я не ел), но она была пуста. Сестры заметили моё разочарование:

Кто-то хочет кушать? Мама написал вчера вечером в группу придумать наказание за вчера. Сегодня на завтрак будешь довольствоваться грязью из наших задниц. — сказала Катя. Чего? У них уже есть общий чат, чтобы сообщать о моих косяках

Хаха, а если ты не наешься нашими, можешь попросить маминых подруг в той позе, которую мы с тобой учили (просящая собака).

Вот, приятного аппетита — Катя приспустила свои шортики, оголив свои сексуальные ягодицы, от чего член заныл в клетке.

Спасибо за угощения, госпожа Катя. — Я подошёл к заднице и зарылся в неё с носом. Как обычно грязно и вонюче. Они перестали подтираться и теперь я должен был чистить их анусы и их белье, которое впитывало все эти нечистоты. — все свободен. — оттолкнула она меня через несколько минут, почувствовав чистоту.

Госпожа Натали, позвольте мне съесть вашу грязь

Всегда пожалуйста. Занимай положение на стуле. — сказала Наташа. Я положил голову на стул, а она села на меня без трусов и начала завтракать. Я вылизать все вокруг ануса и начал заходить внутрь. Во время этого процесса она несколько раз пукнула мне в рот. — вот тебе немного воздуха подышать. И учти, мы не должны что либо учуять.

Доброе утро, девочки. Завтракаете? — подошла мама вместе с Викторией.

И вам доброго утречка, мамочка и Тётя Вика. — ответили девочки.

Ну сколько говорить, девчонки, просто Вика.

Ой, Лена пишет из туалета. Говорит, что бумага закончилась. Хаха

Хахахаха, ну да она же не знает, что мы ею не пользуемся. — сказала Катя.

А как вы подтираетесь? — недоумевала Виктория.

Как раз этим сейчас и занимаюсь. Язык гораздо лучше бумаги. — с удовольствием ответила Наташа, вставая и освобождая меня.

А грязные трусики это забота чмошки. — весело заявила Катя.

Иди предоставь свои услуги. — сказала мне мама.

И не забудь про то что мы тебе говорили. — крикнула в догонку Катя.

А что вы ему говорили?

Прикиньте....

Я дошёл до туалета, постучал и вошёл. В туалете стояло вонище. Я опустился на колени, подполз к ней ближе, на расстояние вытянутой руки и встал в позу просящей собаки — присел на корточки с широко расставленными коленями и прямой спиной, держа кисти перед собой.

Госпожа Полковник, позвольте мне почистить вас и тем самым позавтракать.

О как. Фи. Какая же ты мерзость, — она легонько пнуло меня по яйцам, так что я упал, развернулась, показывая мне свой зад, и сказала, — ты ещё и задницу подтираешь своим языком. Какое же ничтожество. Ну давай вытирай.

Спасибо госпожа. — робко ответил я и принялся за работу. Её дырочка была волосатой, из-за чего там был ещё тот беспорядок.

Видимо ты действительно хочешь кончить, раз делаешь такие унизительные вещи. А может тебе это нравиться? Почему ещё ты это терпишь? Лучше бы руки на себя наложил. — затем она встала, оделась. — встань в туже позу. — я подчинился. — вот тебе, — и зарядила уже со 

всей силы по яйцам и ушла. Пока я валялся, я думал: а почему я все ещё это терплю? в чем смысл моего существования? ещё и такого унизительного? Что будет если меня не станет? Мама расстроится? Наверное. Хоть она больше не считает меня своим сыном (хотя наверное даже человеком), я могу доставить ей удовольствие, и не только ей, но и сёстрам. Вот что я могу делать — доставлять удовольствие. Пускай таким унизительным и жестоким обращением они мне отвечают, но если я могу быть кому-то полезным, то я тоже буду рад. Виктория кажется доброй (несмотря на её садистские желания), я для неё хотя бы живое существо, жаль конечно что моя семья так ко мне не относится.

Мои мысли прервал удар током и я быстрее побежал на кухню. Все уже сели завтракать, но Виктория стояла и ожидающе смотрела на меня:

Девчонки сказали, что ты что-то хочешь от меня.

А-а д-да. Виктория, разрешите мне позавтракать вашей задницей?

У нас стула не хватает. Будешь ещё и стулом пока завтракаешь. — холодно сообщила мне мамочка. Как на обычной кухне у нас только 4 стула. Но я же мог принести ещё один из другой комнаты. Дополнительное унижение и страдания. Я сел на коленях перед столом и оперся руками сзади.

Надеюсь ты меня не уронишь, я же не толстая. — сказала Виктория, усаживаясь на моё лицо. Держать на себе её полный вес было невыносимо, а она ещё и ногами игралась моей клеткой, из-за чего было ещё больнее. Я принялся языком работать над её задним проходом. Над мной женщины разговаривали и завтракали. Сестры раскрашивало про вчерашний вечер и о впечатлениях. Вдруг Наташа предложила;

Мамочка, а нас с Катей появилась хорошая идея, как он сможет приносить нам деньги.

Не то чтобы мы сильно нуждались. Какая?

Можно снимать на видео его унижения и выкладывать в сеть. Такие извратив как он хорошо заплатят. — бодро заявила Катя.

Кстати да. Я тоже знаю нескольких домин, которые зарабатывают этим себе на жизнь. — подтвердила Виктория. — сделайте ему страничку в соцсетях и выкладывайте туда фото и видео. Я вам даже помогу её раскрутить. С подписчиками будете получать донаты или заказные видео (это самое дорогое).

А звучит неплохо. Все эти игрушки не дешевые. Пусть сам на них зарабатывает. — маме понравилась эта идея.

Оль, у вас так чисто в дому и даже в саду. Кого-то вы нанимаете или сами?

Вся работа по дому эта обязанность вот этого стула, — сказала мама и пнула меня ногой в бок.

А можно мне его как-то одолжить, у меня в квартире такой бардак, самой руки не доходят, а клин-сервис хорошо не убирает. Я даже заплачу. — спросила Елена маму.

Конечно, Леночка. Бери просто так. Ты мне столько помогала. Это будет моя тебе благодарность.

Кстати, Вика, а есть ли возможность сдавать этого в аренду. Он не только дома убираться горазд, но и лижет хорошо. — спросила Наташа.

Я заметила, как минимум очко он вылизывает отменно. Даже 

внутрь умудряется заходить. По крайней мере я не знаю в нашем городе кого-то кто мог оказывать такие услуги. Так что конкурентов у вас не будет. А клиенток я вам найду. Но за это я хочу тоже его иногда брать.

Спасибо, Викусик. Ты лучшая.

Я был в шоке от того что происходящего. Мои унижения будут снимать в качестве порно на всеобщее обозрение. Меня одалживают и даже собираются заработать на мне. А ещё те деньги, которые я заработаю своим унижением уйдут на приспособления для новых унижений. Но судя по звукам, они счастливы. Значит я всё-таки им нужен. А ещё у меня появится встретиться с Викторией наедине, может она выслушано меня и поможет.

Закончив завтракать, Вика встала, а я просто упал на пол без сил. Спина и шея ужасно затекли, я держался как мог, чтобы не обидеть Викторию.

После я передал им их уже выстиранное мною белье. Правда восприняли это как должное. Они собирались уезжать. Увидев свою теперь уже свежую обувь, они были поражены. «Действительно как во время покупки. Даже запаха нет». Я испытывал гордость за свой мерзкий труд. Я помог им обуться и вышел вместе с ними во двор. Гости ждали такси и курили, а я с мамой вышли их провожать. Быть их пепельницей уже вошло ко мне в привычку. Покурив, а такси все так и не приехало, они развлекались. Сначала Вика покаталась на мне как на пони, осмаливая наш участок и постоянно шлёпая меня по больной заднице (видимо она очень любит животных), а после начали пинать и топтать меня пока не приехало такси (раны с вечера ещё не успели зажить поэтому было в двойне больнее).

Вернувшись в дом, мама разрешила мне помыться после вчерашнего золотого дождя и не только и после я вернулся в свой унизительный наряд горничной на каблуках, которую я не мог снять. В нем было конечно теплее и уютнее чем голым, но все так же унизительно. Мама ушла к себе отсыпаться, а меня оставила девочкам, которые с нетерпением ждали меня. Теперь для них унижение меня будет это не только способ снять стресс, но и способ самовыражения и способ заработка. Весь день они издевались над мной и снимали видео, придумывали мне образ и расценки. Позже присоединилась и мама.

Вечером мне разрешили лечь в подвале. Правда я совсем забыл про лужу мочи на полу и грязные простыни от женских выделений на диване. Я был ужасно уставшим, поэтому оставил уборку на завтра и вдыхал эти ароматы.

Пока лежал я размышлял что будет дальше? кто будет брать меня в аренду? что я буду там делать и как ко мне там будут относиться? С этими мыслями я заснул.

Меня начали сдавать в аренду. В первый раз меня привезли к Елене Викторовне. У неё дома был настоящий срач. Она жила в 2-комнатной квартире, так что по площади это было меньше чем наш дом. Толчок она меня заставила вылизать с помощью электрошокера одолженным у мамы. Это было мерзко. На ободке была засохшая моча, а в чаше налёт грязи. Голова у меня была маленькая, так что я смог достать везде своим языком. У неё был муж, поэтому мне пришлось ещё и мужские вещи стирать. Так себе занятие. Когда работаешь для женщины представляешь какую-то богиню, хоть какая-то отрада. Я не был би, в моей короткой свободной сексуальной жизни я мечтал лишь о женщинах.

Она специально позвала меня, когда её мужа не было дома, сказав что тот превратил бы меня в кашу. После стирки вещей и уборки в квартире Елена захотела развлечься. Унижений во время уборки ей было мало. Сначала я довёл её до оргазма язычком. Затем обслужил её ноги, сделав ей педикюр, всю пыль, обрезки и грязь попали в мой желудок. Она посрала в только что вымытый мною туалет. Во время этого действия я заканчивал её педикюр и обдувал лак, вдыхая ароматы её экскрементов. Закончив, она не вытираясь ушла, сказав мне: «Туалет снова грязный. Разберись с этим». К счастью она смыла, но остались черкаши и запах. Меня чуть не вырвало. Я конечно сталкивался с дерьмом раньше, но не так. Здесь она было холодное и склизкое. Было очень обидно, на мой труд в прямом смысле насрали.

Вымыв рот (теперь мне дали спец. Ополаскиватель, а то постоянно бегать в ванную и чистить зубы или мыть рот — требовало много времени. А этот ополаскиватель в добавок имел ядовито-горький вкус от чего я не мог не скривить рожу, моих госпожей это забавляло), я вышел из ванной, чтобы стать туалетной бумагой. Оставшееся время, около часа, я стоял на карачках перед диваном, играя роль подставки для ног. Она специально поставила свои тяжелые ноги на мою голову, чтобы мне было тяжелее. Через 20 минут я уронил её ноги и получил удар током, а сразу после встала всем весом на моё горло, душа меня и читая длинную тираду о том, какое я ничтожество, что я даже во вред себе должен служить высшим людям, такие как она. Этот монолог до конца я так и не услышал, потому что вырубился от нехватки кислорода. Очнувшись, я понял, что лежу у дивана, а поверх меня поставили ноги. Но тут были 2 пары ног. Оказалось, что это уже пришла за мной мама. Им было все равно на то, что я без сознания, они даже так продолжали меня использовать. Елена рассказывала о моих подвигах в её «авдеевых конюшнях», поблагодарила за предоставленный шокер, ведь с его помощью она наслаждалась моим унижением от вылизывания унитаза.

Хаха, теперь не буду ругать моего Олежу 

за то, что он зассыкает туалет.

Хаха, ну да. А хорошо ты это придумала. Использовать его вместо ёршика. Теперь в туалете только кнопку нажимать нужно.

Ой, Олюсь, да ты, наверное туда почти не заходишь. Теперь поссать можешь ему в рот. Хотя жома теперь ты не часто бываешь. — Елена была почти права. Теперь дома я не только туалетная бумага, но и писсуар. Причём в когда и где им удобно. А если я занят кем-то из моих хозяек, то они просто не смывают её в туалете. Пару раз прямо на еду. Мама действительно стала поздно возвращаться, несколько ночей даже не появлялась дома. Сестры видимо знали объяснение, а рабу это знать не нужно. — Кстати как у тебя с ним дела?

С Сергеем-то? Неплохо. Ты же знаешь, какая я независимая и своенравная. У меня часто были молоденькие мальчики на ночь. Так поразвлечься. Когда они пытаются, за мной ухаживать, надеясь на большее, это так смешно выглядит. А он другой. У него своя компания, не пытается стать моим альфонсом как другие. Его в этом городе держат лишь пожилая мать. Мускулистое тело, что редкость в нашей профессии. Я даже удивлена как он за 38 лет не обзавёлся женой и ребёнком. А какой он в постели: у нас такой страстный секс, он просто не несытный, а его член не только длинный, но и толстый. Он говорил, что у него повышенное либидо, из-за чего ему просто необходимо большое количество секса.

Как тебе повезло. Такой красавчик ухаживает за тобой, а дома ждёт верный пёс, обслуживая как только захочешь.

Когда я приказала отлизать мне после нашего свидания, оно даже не заметило разницы. Большая часть спермы конечно вытекло сразу, но остатки же остаются. — я был в шоке. Я даже не помню, когда это было. Это же непрямой поцелуй с пенисом какого-то незнакомца.

Хаха, ну раб он на то и раб, чтобы делать то что должно без лишних вопросов. Он бы в любом случае лизал. А как вы без резинки? Не боишься залететь?

На такой божественный член грех одевать резинку. Без неё намного лучше. Особенно когда его горячая сперма во мне разливается, аааах кайф. Приходиться на противозачаточных сидеть.

С этого дня меня почти каждый день кому-то да отдавали. Мама забирала меня с собой, когда уезжала на работу, завозила в дом/квартиру какой-то женщины и забирала вечером. Хотя чаще всего меня стали забирать сестры на такси, причина теперь стала мне ясна. Это было крайне унизительно, потому что чаще всего я был в костюме горничной, который я прикрывал большой курткой. Иной раз заказчица не просила костюм, и я работал голышом, а в дороге мог быть в своих добрых старых лохмотьях. Работая мальчиком на час, я выполнял разные приказы. Чаще всего уборка, но некоторые требовали только извращений. Меня заставляли лизать все что только можно, делать массаж. Женщины были разные: от старых жирух до молодых девушек. 

Тяжелее всего когда их несколько. Но благодаря домашнему опыту я справляюсь. В выходные я получал «отдых». На самом деле просто мама с сёстрами приберегали меня для себя, снимали заказные порно видео, естественно лишь с моим лицом.

В конце недели семья собиралась вместе и обсуждала судьбу моего оргазма. Быть или не быть. Нужно было согласие каждой. В первый месяц я получал исключительно отказ. Из-за того что я косячил или отказывался что-то делать. В основном это было из-за съёмок видео и работы у извращенок, которые специально на меня жаловались. 3-й отказ означал избиение (хотя они могли это делать в любое время) на улице привязанным к дереву, словно боксерская груша, и оставленным в таком виде на ночь. Затем я понял, что мне нужно целовать им зад не только в прямом смысле, и оставаться на их хорошей стороне. Я стал вежливее и старался выполнять приказы с улыбкой (иногда кривой). Сестры начали давать своё согласия, но вот маму я видел редко, поэтому мне было сложно к ней подобраться. А иногда было наоборот: мама соглашалась, а кто-то из девочек нет. Причём специально чтобы наслалиться моим отчаянием. Где-то в ноября когда наступило время собрания, я уже был на грани срыва. Сестры дали своё согласия, а мама начала думать и расспрашивать девочек причину согласия. Я уже не выдержал и заплакал навзрыд, целуя ноги и пол, умоляя освободить меня:

Пожалуйста, умоляю. Откройте. Я с ума скоро сойду. Что мне для Вас ещё сделать? Прошу вас, пожалуйста. Это невыносимая боль каждый раз, когда я пытаюсь отвлечься, сводит меня с ума. Я буду вам служить ещё лучше. Обещаю. Только молю вас, дайте мне кончить.

Какой услужливый стал. Уже сам предлагает свои услуги. — заметила Наташа.

Так уж и быть. Животным нужно и лакомство иногда давать. Чтобы не забывал доброту хозяина. Ты ведь не забудешь этого?

Правда откроете? Спасибо «чмок», спасибо вам огромное «чмок». Вы так милосердные «чмок». Вы так добры ко мне «чмок».

Встань в мостик чтобы я могла её открыть.

Я вытянулся как только смог, оттопыривая мой член. Наконец-то свобода.

Так уж и быть в этот раз можешь дрочить сам, но при нас. В следующий раз (если он будет) мы придумаем как ты будешь кончать.

Как прикажете госпожа. Н-нооо... — мне Было очень неловко дрочить в присутствии собственной матери и сестёр (хоть за таковыми они меня не считали). — может лучше вам не лицезреть это отвратительное действие?

Ты передумал? Обратно в клетку захотел?

Нет. Все. Уже дрочу.

Я сидел на коленях перед ними, и они сидел возвышаясь над мной, перекинув ногу на ногу, демонстрируя мне свои сексуальные ножки и бёдра, отпускали унизительные шутки и слова, я был там как мартышка в зоопарке. Пусть и унизительный, но это был самый кайфовый оргазм. Я залил весь пол своей спермой.

Ну что? Доволен? Что нужно сказать? — высокомерно спрашивает мама.

Спасибо вам большое, хозяйки. «Хнык» я вам так благодарен. Вы такие 

добрые. — я разрыдался у них в ногах, целуя и благодаря их. Каким жалким я стал, расплакался от того, что я подрочил с разрешения моей семьи.

Ну, фу, все давай прекращай реветь здесь. — толкала меня Наташа.

Если хочешь чаще получать свободу, то продолжай подлизываться к нам. Если у нас будет настроение сможешь снова теребонькать свою висюльку. — смеялась над мной Катя.

Давай в позу, пора снова в клетку. — приказала мама. Мне очень не хотелось назад в клетку, но я решил не злить их, чтобы открытие произошло как можно раньше.

Да госпожа.

Хей, я тут ножку испачкала. Почисти её. — с садизмом в глазах приказала Катя, возюкая ногой в луже моей сперме.

Хах, ой, а я тоже испачкала, — повторила за сестрой Наташа. Клетка снова сидела на моем члене. Я наклонился к испачканным ногам. Медлительность влекло бы за собой наказание. Сперма была солоноватой и вязкой, напоминало сопли. Она становилась холодной и ещё более мерзкой. Пока я чистил ноги сестёр, мама тоже присоединилась. В итоге большая часть сперва была слизана и съедена с их ног, а после я вылизал пол.

После этого моё настроение действительно поднялось и улыбка была настоящей. У моих трудов есть цель и для меня самого. Я смогу получить оргазм. Но этот настрой быстро улетучился. В начале декабря у Наташи был день рождение. На день рождение я был приглашён. Я обслуживал её и её гостей. Некоторых я знал, видел в школе, они частенько над мной издевались. Там были и мужчины. Мне было очень неловко показываться в таком виде перед таким количеством людей (12 человек). Что и следовало ожидать — у сестёр были свои кавалеры — ещё 6 девушек и 3 парня. Я узнал Петю, который однажды подвозил девочек на мотоцикле, теперь он встречался с Катей. К счастью кафе, где было празднество, было закрыто, поэтому из посторонних лицезреть моё унижение мог только персонал этого кафе.

Я был нарасхват, просто центром праздника. Лизал обувь и ноги, глотал мочу, был туалетной бумагой, орально доставлял удовольствия, был пепельницей, подставкой для ног и стулом. Все девушки были очень красивыми, из-за чего мой член в клетке сильно страдал.

Мужчины мной не особо пользовались. Пару раз попинали ногами и использовали как пепельницу. Чему я был благодарен, но не легче. Они болтали и заигрывали с девушками, получали их ласку. Когда девушки выпили, меня терзали как тузик грелку. Избивали и стегали. Унижали как только можно. Даже официантки писали в мой рот и били. Я старался терпеть с улыбкой на лице, стараясь остаться на хорошей стороне моих хозяек, чтобы они разрешили мне кончить в следующий раз.

К концу праздника я был весь в синяках, ссадинах и порезах, костюм был в клочья, лицо разбито и в кровоподтёках. Я был без сил и не мог двигаться. Меня просто кинули в такси под ноги, где я окончательно вырубился.

Очнулся я от холода. Оказывается меня закинули за калитку и там 

оставили полуголым на первом снегу. Я был благодарен хотя бы тем что меня хоть как-то доставили до дома. Рядом валялась моя старая дырявая куртка. Свет дома был выключен. Я кое-как дополз до крыльца, дверь была закрыта. Я заметил лопату и записку, с маминым почерком. «Не забывай о своих обязанностях. Завтра я еду за подарком для моей доченьки. Что бы машина была вымытой, а дорожка чистой. И не забудь наколоть дров для камина пока у тебя есть время».

Я замёрзший и обессиленный, весь в синяках и порезах, пока мои хозяйки расслаблялись в своих тёплых постельках работал для их удобства. Я работал всю ночь, потому что был очень уставшим. Наконец-то открылась дверь и вышла мама, позвав меня:

Эй, ты, почисть мне обувь. — я подбежал и кинулся в ноги, чтобы чистить обувь. Пока я слизывал грязь, стоя на голых коленях на вычищенной мною же каменной дорожке, мама грела машину и курила. Видимо она подсела на сигареты. Докурив она сбросила сигарету на землю, наступила и приказала съесть.

Все, хватит. Смотрю они там хорошо повеселились с тобой. Погоди-ка. Сними куртку. Ты что с костюмом сделал, тварь. «Пощечина» Он вообще-то немалых денег стоил. — ей было все равно на увечия на моем теле, ей было жалко костюм. От силы её пощечины я упал недалеко от машины — за то, что ты не умеешь бережно относиться к вещам ты ещё ответишь. Ползи сюда, помоги мне сесть.

Я лёг, прижав колени к груди, под дверь авто. Мама наступила на мою спину как на ступеньку. Сильно топнула со словами «урод» и села в машину. Я не посмел двигать с места, ждал когда она уедет. Окно машины спустилось и я услышал приказ встать. Я едва доставал до до окна её джипа, поэтому она сама немного высунула голову.

Не смей проболтаться, куда я уехала. Я собираюсь сделать сюрприз. Ты уже успел сегодня разочаровать меня, не порть моё настроение ещё больше. Сегодня кое-кто придёт. Надеюсь ты понимаешь, что я от тебя жду?

Чтобы весь дом блистал от чистоты, хозяйка.

В ответ она смачно каркнула в моё лицо и уехала.

Я наконец-то зашёл в тёплый дом. В прихожей я начал чистить разбросанные туфли девочек, пока рот и так был грязным. Воняли они знатно после бурного праздника. Пока я отфильтровывал обувь, заснул. Сказались адская усталость и проведённая на морозе ночь. Очнулся я от шока ошейника. Как я уже привык, я побежал на поиски той, кто меня вызывал. Постучав к Наташе, я не услышал ответа, а у Кати я услышал стон. Я открыл дверь и на коленях вполз в комнату.

Ты здесь? — видимо слабая от похмелья сказала Катя.

Чего изволит моя госпожа?

Воды, и побыстрее

Как пожелаете. — я быстренько сбегал за водой на кухню. И заранее пополоскал рот, ведь ссать будут именно туда.

Аааах, какой кайф. Не думала, что буду так радоваться обычной воде. — она скинула одну ногу с кровати, — 

а теперь ты попей, что я пила вчера. Эй, а это ведь спаивание. Хаха. Ща в тебя ещё Ната поссыт и опьянеешь. Твоя первая попойка будет с мочей. — я присосался к её киске и она начала писать очень бурно. С начала я не успевал сразу все глотать и давился. Теперь я выработал навык писсуара. Писала она долго и при этом говорила мне. — кстати а ведь и свой первый поцелуй ты отдал кому-то из нас. Кажется это был французский поцелуй с грязной жопой Наташи. Какой же ты жалкий. Все встречаются, целуются и занимаются сексом. А ты даже не можешь без разрешения подрочить. Хахахаха. Вух это подняло моё настроение. Даже голова меньше болит. Ладно, тубзик, вали от сюда. Я дальше спать. — и толкнула меня нагой, когда я уже вытирал от мочи её щелку.

Когда я вышел за дверь, то начал горько плакать от осознания своей жизни. Её слова так больно засели в моем сердце. Из мыслей меня вывел новый удар током. В этот раз это была Наташа. Я провернул те же действия, что и с Катей. Однако я заметил что-то странное после её туалета. Какой-то солоноватый вкус выделений и более вязкий, его раньше не было. Я конечно подозревал, что это, но не хотел верить.

Эм, простите за мою грубость, госпожа, но что у вас там? Вкус отличается от того, что я обычно слизываю. Что это? — сказал я обеспокоено.

А? Хахахахахах. Ой, ну правда. Откуда тебе знать об этом. У тебя же даже шанса на нечто подобное нет. Хаха. Сказать тебе или нет? Придумала. Сначала слижи все это. Распробуй его хорошенько. Хехе. Может сам догадаешься. Хаха, — я продолжил лизать её киску, сидя на коленях у её мягкой кровати. Она лежала на своем ложе и наслаждалась моим языком, закрыв глаза и закусив губу, постанывая. Когда я засовывал язык глубже, от туда выходило больше этой жидкости. Где-то через 10-15 минут оно пропало и был лишь вкус привычный вкус женских выделений. Я хотел было закончить и встать, но Наташа закинула свои ноги поверх меня, обхватив мою голову в клещи, схватила меня за волосы и изо всех силы начала прижимать меня к своей киске, приказав мне: «доведи дело до конца». Она делала ретимичные движения тазом так, что я мало чего мог сделать. Она терла свой клитор о мой нос, язык, губы. А у меня было мало воздуха. Через 5 минут она достигла оргазма, залив моё лицо. Затем она ещё немного прижимала меня к себе и отпустила. Я упал на пол, задыхаясь. — ну что, есть догадки?

Я уже что-то похожее пробовал, но не помню что именно.

О да ты это пробывал. При чем своё собственное. Может здесь он немного отличается. Это смесь спермы и моих соков, или же «смесь любви». Ты съел чужую сперму, придурок. — мои догадки оказались правы. В кафе она уединилась 

с парнем в туалете. Она вольна делать, что хочет; не мне её судить, но зачем давать мне это есть. Это же так мерзко.

Я все понял, госпожа, — ответил я понуро и огорчённо.

Но мне было приятно, что ты был обеспокоен моим здоровьем и предупредил меня. Ещё и этот сказочный куни. Так уж и быть, пожалею тебя сегодня. Можешь сегодня восстанавливаться после вчерашнего, если тобой не воспользуется мамочка конечно же.

Она уже уехала, госпожа.

В такую рань? И чего ей не сидится в субботу. Она ничего не сказала?

Она уехала за по.. — я чуть не проболтался. Неужели я у меня вошло в привычку не лгать своим хозяевам. — эм. Делам. А ещё, она сказала, что сегодня будут гости и мне следует подготовить дом.

Хммм? Что-то ты не договариваешь, у тебя все на лице написано. Ты мне лжёшь?

Н-нет, моя госпожа, просто хозяйка приказала мне не говорить под угрозой наказания. Она и так разозлилась из-за порванного, костюма горничной.

Хах, ну да. Мы же тебя хлыстами били, а из-за замков не могли его снять. Что ж, мне лень сегодня тебя допытывать. Но я ей обязательно передам то, что ты проговорился.

Н-но, пожалуйста, госпожа? Она будет ещё в большем гневе. Особенно после вчерашних увечий, я же не выживу.

Хм? Может быть я подумаю. Если у меня будет ещё один такой оргазм.

После этих слов меня снова зажали в клещи на ещё 30 минут. Когда меня наконец отпустили, я ушёл умыться. На кухне в своей миске я увидел свой корм. Я уже сутки не ел ничего кроме окурков, грязи и мочи. Однако когда я подошёл к унитазу, чтобы запить свой завтрак, я увидел мамин сюрприз. Она не смыла свою мочу. Даже когда её нет, она все равно заставит выпить это.

Все утро я носился между уборкой дома и прихотями сестёр. От похмелья они отошли только к обеду. К счастью мамы ещё не было, ведь я толком ничего не успел сделать. Девочки ещё несколько раз в меня поссали, а после их мочи я заметил что мой рассудок немного помутился. Поэтому я так долго выполнял привычную для меня работу. Я сам не заметил как провалился в сон, когда чистил коврик в прихожей.

Очнулся я от боли. Мама стояла у порога с каким-то мужчиной и пинала меня:

Это что такое, кто разрешал тебе спать? С самого утра мне настроение портишь, мразота. — кричала мама в бешенстве. — что это за щетки здесь? Ты ещё и уборку не закончил? — она пинала меня ещё сильнее своими сапогами на каблуке, которые приносили мне новые раны на и без того повреждённое тело.

Олюсик, я конечно понимаю, что у тебя есть связи в полиции и на тебя не донесут, но не лучше просто уволить его. Сколько же ты ему платишь, раз можешь так обращаться. — заговорил незнакомый мне мужчина. Видеть я его не мог, но голос был басистым и прокуренный.

Ещё бы я 

этому куску дерьма платила, оно мне само должно. До конца своей жалкой жизни, за то что я это родила.

Чего? Как это?

Это сплошное разочарование. Ничего не умеет делать. Бесполезный мусор. Нет чтобы постараться где-то. Так он ещё и извращенцем стал. На собственных сестёр и мать глаз положил. Только этот урод ещё и слабак полный. Пытался моих доченек силой взять, так они его скрутили в два счета. — рассказывала мама продолжая меня бить.

Фу, какое же ничтожество. — ответил мужчина суровым презрительным голосом. Мне казалось, что я мог ощутить на себе его взгляд полный презрения

Фух, устала уже. А ну ка, лёг ногами к двери. Будешь для нас обувным ковриком. — я повиновался. Моё тело изнывало от боли. Я лёг на спину, широко раздвинув ноги. После чего мама, не теряя времени, больно наступила сначала на мои полные спермы яйца. От чего я попытался скрючиться от боли, подняв своё туловище. Но мама этого не позволила, наступив на мою грудь и начав шаркать, вытирая подошвы как об обычный дверной коврик. Своим весом она буквально выдавила воздух из моих легких. Я с трудом мог дышать. А каблук добавлял боли. От её шарканья моя униформа горничной становилась рванной и грязной. Затем она остановилась, но продолжила стоять на моей груди. — ну? Я по твоему должна сама себе обувь снимать?

П-простите, х-хозяй-ка. — почти шёпотом с трудом выдавил я. У неё были высокие сапоги и застежка была почти у её коленки. Было трудно достать до нее с моими маленькими ручками, но я справился. Когда я расстегнул оба ботинка, она подняла одну ногу над моим лицом. Я быстро стянул сапог с её ноги и положил рядом. Когда она стояла на одной ноге, мне казалось, что каблук вонзится в мою грудь. Разутую ногу она поставила на мою голову и наступила, подавая мне в руки второй сапог. Она хотела причинить мне как можно больше боли и неудобства. К счастью в слепую и с ужасающим давлением на голову я смог снять второй ботинок, и мама сошла с меня, — девочки, идите сюда. Я хочу вас кое с кем познакомить. Ну чего ты в дверях стоишь? Заходи и вытирай ноги. — я был в шока как быстро изменился её тон. Он стал нежным и ласковым. Последний раз я его слышал, когда был жив отец и мне было 7 лет.

А я для него не тяжеловат? Как никак 150 кг. — с любопытством спросил мужчина. Я наконец смог его увидеть. Это был настоящий шкаф. Нет, скала. Рост около 210 см. Даже под курткой виднелось его красиво накаченное тело. С густой бородой он смотрел на меня сверху вниз как на мерзкое насекомое. Он был почти в три раза больше меня. Он меня просто раздавит.

Не хочешь, не вытирай. Пользоваться вещью или нет — решать человеку. — сказала мама с вызовом в голосе, как бы провоцируя мужчину.

Ну раз ты не против, — он 

своим большим шагом сразу наступил на мою грудь. Он был очень тяжелым для меня. Я практически не мог вдохнуть, так как он прижал мои легкие к полу. я слышал хруст моих костей. У него были очень большие ступни (51 размера), что немного распределило вес по моему телу. Ступни были настолько большие (или я настолько маленький), что по бокам они немного свисали, и почти касались пола, так как под его весом он просто впечатывании меня в пол. Я просто надеялся, что поскорее с меня слезет. Но в этот момент вышли мои сёстры.

Здравствуйте — поздоровались девочки.

Добрый день. — вежливо с улыбкой ответил мужчина.

Это Сергей, очень близкий для меня человек. Прошу любить и жаловать. А это мои дорогие доченьки: Катя и Наташа. Надеюсь вы поладите.

Рады познакомиться — немного в шоке ответили девочки. Не знаю чем они поразились: его красотой и фигурой или то кем он был для их матери. Но я понял, что это тот самый Сергей, после которого я лизал маме.

И мне очень приятно. Так это вы именинница, Наталия? С прошедшим днём рождения и вот подарок, который мы с оленькой для вас сделали. — он достал из кармана ключи от автомобиля.

А? Серьезно? Так та машина во дворе мне? Это правда, мамочка?

Да. Я долго думала, что будет для тебя полезно и Серёжа предложил авто. Сначала я подумала, что это будет немного дорогой подарок для тебя. Но он настоял на этом и помог мне выбрать и даже сделал 75% скидку в своём автосалоне. Так что по большей части благодари его.

Спасибо огромное мамочка. И вам дядя Сергей. Не против если я так?

Нет. Хочешь провести тест драйв?

Конечно хочу.

Это все конечно было мило и замечательно. Если не учесть тот факт, что про меня забыли. Я просто умирал от этой тяжести; мои глаза, казалось, вот-вот выдут из орбит. От отчаяния я взял его за ноги, пытаясь его поднять, или хотя бы дать понять, чтобы он слез. Ответ на это меня просто убил.

Тебе не говорили меня разувать, ты разве не видишь, что мы уже уходим. — сказал он грубым тоном, даже не наклонив своей головы вниз. Он просто отмахнул мои руки своей ногой. К счастью Наташа быстро накинула свои ботинки, и этот великан сошёл с меня. Выходя, Наташа не забыла наступит на меня тоже. Но остановилась, стоя на мне.

Кстати, мам, этот придурок проболтался на счёт подарка. И рассказал, что ты просила мне ничего не говорить. Так если что. — и с этими словами выскочила из дома.

Ах ты ж дрянь. Пойдём проверять твою уборку в дому. И ни дай бог что-то будет ни так. — она приказала мне стать пони, села на меня верхом и мы поехали по дому проверять мою работу. Я забыл почистить туалеты. — живо исправить. И тебя обязательно ждёт наказание. Мы с Катей будем накрывать на стол, так что ты нам не нужен. А 

после вместе Серёжей и Наташей поужинаем. А твой сегодняшний ужин будет грязь и микробы нашего туалета.

С тех пор как Елена заставила меня вылизать её толчок, мама тоже взяла это на вооружение. Теперь средствами для уборки я пользую только на работе, и то если мне не прикажут другого.

Я уже заканчивал вылизывать последний туалет в доме на 1 этаже, и в ванную вошёл Сергей.

Ух ты. Так вот ты где. Чего к унитазу прилип? Тошнит после моего веса? — если честно, то мне действительно было плохо, но я сам не понимал от чего: от его веса, от избиения мамиными сапогами или после алкогольной мочи.

Н-нет, я чищу унитаз. — и сидел на полу с боку от унитаза и уже заканчивал чистить ободок.

Ах, да. Мне Наташа рассказала о твоём положении. А тут действительно чисто — я был рад что мой труд оценили. — Затем он начал расстегивать свою брюки и тут выпал его член. Это был монстр около 15 см. И это даже без эрекции больше моего. Как только он его достал, появился мускусный запах застоявшегося пота в его густых лобковых волосах. О начал мочиться, не держа его рукой. Из-за этого струя жила своей жизнью. Она даже специально немного покачивался. А я просто смотрел на это снизу. В итоге он полностью его обоссал, даже его лобковые волосы прилипли к туалету. — ой извини. Ты старался, а я нечаянно все тут испачкал. — с наигранным беспокойством сказал Сергей.

Н-ничего страшного, я п-почищу его заново. — раздосадовано ответил я.

Вот и приберись тут. А меня там за вкусным ужином ждет компания из 3 замечательных женщин. — с ухмылкой хвастался он, специально подчеркивая мне, разницу между нами. Он проведёт приятный вечер, знакомясь с замечательными дочками своей не менее прекрасной женщины за вкусным и сытным ужином. А я, изнывая от недавно полученной боли, буду все это время вылизывать туалет, который этот мужчина испачкал. Меня лишили даже моего мерзкого собачьего корма.

Приятного вам вечера, Сергей.

Не думаю, что ты можешь обращаться ко мне так. Но и господином быть, как-то слишком. О, зови меня «сэром». Как в Англии.

Как пожелаете, сэр. Приятного вам вечера, сэр. — все ещё раздосадовано ответил я.

Уж не такого, как твой, щенок. — Сергей помыл руки и ушёл с довольным лицом.

Пока я слизывал его мочу, понял что особого различия между женской и мужской мочей нет. Но у него она была очень терпкая и горькая. Наверное пьёт мало воды. Я слышал, как за дверью смеялись и разговаривали, как ни в чем не бывало. Я задумался, почему Сергей, впервые увидев все это, не сказал что это аморально, а наоборот подыграл матери в унижении собственного сына. Причём видно, что ему это очень нравиться.

Я закончил и начал выходить, но внезапно появилась мама.

Не уходи. Мне понадобится туалетная бумага. — теперь мне придётся чистить унитаз в 3 раз. Мама села какать, а я занял место её коврика. — какой же он 

замечательный. Так быстро нашёл с девочками общий язык. А ты что скажешь? — я не знал, что ответить. Этот человек успел раздавить меня, вытереть ноги, усмехаться над мной и облить мою работу мочой. А ведь я его впервые вижу.

Нууу, не знаю как ответить, хозяйка. Если вас интересует моё личное мнение, то он страшный и опасный. Я ему не доверяю.

Вот как. — она начала давить на мою шею своей ногой. — но тебе придётся его полюбить так же как меня, ведь он мой мужчина. Если он тебе, что-то прикажет, ты с улыбкой это сделаешь. Ты будешь его уважать, даже если он заставит тебя есть дерьмо. Понятно? — она всегда была серьёзна в своих словах. Неужели они не остановятся на одной моче.

Как прикажете, госпожа. — в страхе ответил я.

Не понимаю, чем он тебя не обстроил. За ужином он говорит, что ты конечно урод конченый, но ему тяжело тебя использовать, как это делаем мы. Что-то вроде мужской солидарности. — ему то тяжело? Да он похлеще вас вытворяет. За две встречи с ним я понял, почему они с мамой сошлись. Они очень похожи. Но это очень плохо для меня. Если они поженятся, то я уверен, что в один прекрасный день умру от веса этого мужика, или от его ударов. Если они с мамой не придумают чего похуже. — Ладно, давай вытирай. — она встала и показала мне свою обосраную сраку. Я заметил, что её киска была влажной и опухшей. Её возбуждала мысль того, как её мужчина будет меня унижать. Пока я чистил она говорила, — Кстати насчёт дерьма. Думаю пора потихоньку приучать тебя и к нему. Тогда нам вообще не нужно будет заходить в туалет, а ещё покупать меньше собачьего корма. Только нужны будут другие таблетки. — Я почистил её попу, и она спустила воду. Но смылось не все. То ли потому что было много дерьма, то ли от того что было мало воды (я её выпил, там была моча), но смылось не все и маленькое бревнышко плавало. Чаша унитаза тоже была извазюкана. — Ух ты. Даже судьба на моей стороне. Разберись с этим. Это будет подходящим наказанием для тебя за сегодня. Позже посмотрю это по камерам — она жахнула меня шокером, подгоняя, и, смеясь, покинула туалет.

Я был в шоке. Есть фекалии? Это же мерзко. Хотя частично я это уже делал не раз, вылизывая грязные анусы женщин и убирая туалет вместо ёршика. Думая об этом, все к этому шло. Я решил сразу это проглотить, надеясь не почувствовать его вкус. Но это все равно было отвратительно. Горький, землянистый вкус был ужасным. Худшее было то, что он слабо напоминал пасту, которую мама любит есть. Видимо она ею вчера ужинала. Теперь вкус нормальной пищи я буду получать из отходов? Я конечно был рад, что это было лишь маленькое бревнышко. Я бы не смог проглотить больше этого. Но мне уще 

нужно было слизать остатки с унитаза. Наверное из-за моего голода, даже в этих небольших черкашах я мог чувствовать отголоски пасты среди гнилостного горько-землистого вкуса.

В 3 раз я почистил туалет, помыл рот и вышел. Они в четвёртом сидели и болтали за бутылочкой вина. Сергей рассказывал какую-то историю и женщины внимательно слушали как заворожённые и смеялись. Не зная как себя обозначить и куда себя деть, я подошёл к своей миски возле мусорки и сел на пол, смотря на стол с нормальной вкусной едой. Было грустно осознавать, что вместо нормально пиши в моем желудке находятся окурки, моча, собачий корм, грязь, микробы и мамина какашка. Все что я мог — это смотреть на них и завидовать.

Урчание моего живота раздалось эхом по кухне. На меня тут же все обернулись.

Простите, меня. Я не специально. — искренне сожалел я.

Если ты закончил свою работу, это не значит, что ты должен прохлаждаться. Не видишь, что наши бокалы опустели. Подлей нам вина, — приказала Катя.

Не позорь нас перед нашим дорогим гостем. — огрызнулась Наташа. Я быстро подбежал и обошёл каждого, подливая им в бокалы.

Может ему поесть немного нужно? А то какой-то худой. — выразил беспокойство Сергей. — Вот тут же немного осталось от ужина.

Нет. Я его наказала за его сегодняшнее поведение. Того корма с утра ему хватит до завтра. — грозно заявила мама.

Корма? А чем вы его кормите?

Собачьим кормом, дядя Серёжа. Самое то для такой псины как он — весело сказала Катя.

Вот как. Тогда понятно, почему он такой маленький. — он специально показывал им, какой он бобрый и хороший, даже по отношению ко мне, чтобы завоевать их сердца. На самом деле он был безумно рад, что сын его женщины является рабом. Это намного облегчало его задачу, и приносило ему удовольствие. — но все же мне его жалко. Можно мне дать ему немного еды?

Ты слишком добрый, Серёжа. Это всего лишь раб, нечего его жалеть, — начала уговаривать его мама.

Извини, я постараюсь привыкнуть к этому. Может этой свинье подойдут мои объедки? — вот его план. Он будет постепенно становиться моим хозяином, когда он вместе с моей семьей.

Ну вот. Так уже лучше. — похвалила его мама.

Эй ты, тебе следовало бы поблагодарить за такое великодушие. — сказала мне Наташа.

С-спасибо, сэр. Вы так д-добры ко мне. — поклонился в пол я, стоя на коленях рядом с его стулом.

Покормите его. Не бойтесь, дядь Серёж. Покажите ему его место. — подбадривала Катя.

Хм... может так. — он взял обглоданную куриную ножку и бросил его на пол рядом с собой. — Вот, жри это. Возможно ты найдёшь что-то питательное в моих объедках, свинья. — грубо и высокомерно приказал мне Сергей.

Благодарю за вашу милость, сэр. — побеждено и унижено ответил я. Вся семья захлопала в ладоши и засмеялась над моим унижением перед их Новым членом семьи.

У тебя отлично получается. Я уверено, что совсем скоро ты перестанешь видеть в нем человека, и тебе станет ещё проще. — похвалила его мама.

Да, дядя Сергей. 

Просто знайте, что его единственная цель это доставлять нам удовольствие. — подтвердила Наташа.

Угу, перестаньте о нем беспокоиться. Это всего лишь вещь. — поддержала Катя.

Спасибо за вашу поддержку, девочки. — Сергей поставил на помню голову свою огромную ногу, пока я на полу грыз кинутую косточку. Вес одной его ноги прижимал мою голову к полу. Его носок был влажным, липким и вонючим. Всё-таки вонь мужских ног намного хуже женских. — думаю, с вашей помощью и поддержкой, я справлюсь и буду наслаждаться так же как вы. — Сергей делал вид, что сейчас совершил какой-то подвиг. Он благодарил девочек за то, что они развязывали ему руки

Естественно ничего, из того что он мне бросил, не было съедобным. Наоборот, мысль съесть нормальную человеческую пищу лишь раззадоривал мой аппетит. Мой живот начал ужасно болеть от голода.

Они поели, встали и ушли в гостиную, оставляя горы грязной посуды на меня. Пока я убирался на кухне, мне ещё успевали заказывать напитки: Чай, сок, газировка. Приносил я все это на подносе в своём костюме горничной (хоть и разорванном), а хозяева продолжали болтать и смотреть телевизор. Картина маслом.

Я закончил уборку и ко мне подошла Катя:

Писсуар мне. — я сел на колени, прижавшись спиной к стене и открыл рот. Со стороны и правда был похож на писсуар. Катя приспустила штаны, отвела трусики в сторону и вставила в мой рот свою киску, начав мочиться. — какого прекрасного мужчину нашла мама. Наконец-то в доме будет мужчина. Правда теперь свободно вот так тобой не попользуешься. По крайней мере пока. — она закончила мочиться, и я её подтер. Как только она отошла, её место заняла другая киска и без предупреждения начала мочиться. Я поднял глаза и увидел Наташу. Она даже не смотрела на меня.

Девочки, вы куда ушли? — спрашивала мама из гостиной. Туда уже подходила Катя и отвечала:

Просто в туалет. Не при дяде Сергее же.

А. Я наверное тоже схожу. Он на кухне?

Угу.

Подождите? Вон же дверь в туалет. Я не видел другой двери на кухне. Где же там туалет? — недоумевал Сергей.

У нас есть живой переносной писсуар, который вы сегодня пожалели.

Так он ещё поглощает ваши отходы? Какая мерзость. Как он может это делать? — В этот момент Наташа закончила и так же тихо удалилась, её место заняла мама. Наташа заходила в гостиную и начала объяснять причину.

Вы возможно заметили чуточку под его юбкой. Это клетка целомудрия, ключи от которой находятся у мамы. Если он хочет снова когда-нибудь подкрутит свой мерзкий стручок, то он вынужден пресмыкаться перед нами. Ведь это мы решаем, открыть его клетку или нет.

Хорошая мотивация. Не иметь возможность получить оргазм наверняка невыносимо. Например у меня повышенное либидо. Из-за него мне просто необходима регулярная кхм разрядка. Не буду врать. У меня в телефоне даже есть несколько номеров проституток, потому что мой организм постоянно требует этого.

Вот как. Наверное вам тяжело живётся с такой особенностью — немного смущенно говорили сестры.

И не говорите. 

Очень тяжело. — серьезно? Его жалко за то, что он ежедневно по бабам ходит и мастурбирует. А меня который неделями не может даже эрекцию получить не жалко? — Но я счастлив, что встретил вашу дорогую маму. Она приняла меня таким какой я есть. — мама тоже закончила, а мой живот уже был полон тройной порцией мочи.

Ооо, дорогой. Ты такой милый. — мама обнимала Сергея, когда я кое-как вползал в гостиную. — может тебе тоже нужно сходить?

Я пока не хочу — я был этому очень рад. Ещё порцию я бы не проглотил. — я пожалую пойду покурю. Хочешь со мной?

Я пас. Только будь добр, не мусорь там. Лучше возьми пепельницу. — мама кивнула в мою сторону. — эй, чмо, тебе запрещается одевать куртку. Если Серёжа добрый, это не значит, что твоё наказание отменилось.

Он накинул куртку и вышел, я следом за ним. Мы стояли на крыльце и он закурил, посмотрев на меня. Сел на колени, повернул голову вверх и открыл рот.

Мне бы присесть, но ступеньки такие холодные. Небось застужу чего-нибудь. — ехидно заговорил Сергей. Он грубо взял меня и швырнул на пол. Теперь я лежал на спине, а голова свисала со ступеньки. Этот великан садистки улыбаясь, смотрит на меня сверху, спустился на несколько ступенек и тяжело плюхнулся на моё туловище. Он использовал меня как сидушку, чтобы не было холодно. — вот так гораздо лучше. И тепло и мягко, а ещё могу пепельницей пользоваться. — он стряхнул пепел в мой открытый от боли рот. Он был огромный и тяжелый. Он практически сидел на полу. — зимой ты очень удобен. А то ещё простату застужу и не смогу трахать твою мать. — он потрогал перед моим носом свою дубину через штаны, он настолько длинный, что сунул его в штанину. — Между прочем секс с твоей мамкой самый лучший. Ни секретарша, ни проститутки не доставляют мне столько удовольствия сколько она. А самое главное: ей самой это безумно нравится. Так что позаботься о том, чтобы мы могли продолжать заниматься сексом. — он переодически сбрасывал в мой рот пепел и сплевывал туда же. — чего ты молчишь? Где твоя благодарность за то, что я забочусь о своём Здоровье, чтобы продолжать трахать твою мать.

С-спасибо вам, с-сэр. Вы так м-мудры, что придумали п-подложить меня на холодный пол в качестве п-подстилки под свою п-попу, заботясь о своём здоровье. Я рад, что могу помочь вам продолжать эффективно доставлять удовольствие моей хозяйке. — с трудом произнёс я. Давление было чудовищным. Мне было стыдно говорить эти слова, но отнекиваться не было времени. Хотелось поскорее выбраться из под его огромной задницы. Крыльцо действительно было холодным. К тому же было ветрено. Холодный пронизывающий ветер залетал под мою юбку, и проходил сквозь пол, обдувая меня. Я оберегал его зад не только от холодного пола, но и от ветра.

Какой ядовитый ветер. Накину ка капюшон. — он докуривал свою сигарету. Пару раз он сплевывал мимо из-за ветра. — 

высунь язык. — я подчинился, и он затушил об него сигарету. Но он продолжил сидеть наблюдая как я проглатываю его окурок. — как ты жалок. Ненавижу таких как ты: сопляков которые возомнят из себя секс гигантов и мачо, насильников и слабых тряпок, об которых вытирают ноги. А ты все это в одном флаконе. Поэтому мне приносит невероятное удовольствие издевательства над тобой. Вот сейчас была одна из моих самых приятных затяжек, потому что все это время я использовал тебя. Я даже заставил тебя поблагодарить меня за то, что я тебя использую. Это было чертовски забавно слышать. Я подложил тебя под мою задницу на холодный пол, использовал как пепельницу и сплевывал. Говорил тебе как ебу твою мать. Хаха. — он ржал, а я страдал от этой тяжести. — что-то здесь холодно. Пойду я пожалуй. Ой, тут на ступеньках остались мои харчки, а Оля терпеть не может беспорядка. Ну я пойду с этого холода поскорее, а ты приберись тут за мной. — когда он поднимался по ступенькам, то наступил на меня как на последнюю. И как ни в чем не бывало зашёл в дом.

Мне было чертовски холодно в одном рваном платьишеке. Я потянулся к его харчкам, и начал их слизывать. Я старался сделать это как можно быстрее.

Зайдя в дом, мне приказали заняться своей ежедневной рутиной — начисто вылизать ноги. Моё отсутствие вчера и сегодняшний день в сапогах сделало её ноги ещё более вонючими и грязными. Между пальцами было много грязи. От части это потому, что она носит 2 пары носков: капроновые и обычные, либо надевает поверх колготок или чулок носки. У неё часто потеют ноги и из-за этого мерзнут, а для меня это в двойне больше работы. У сестёр был более менее как обычно. Я молился небу, чтобы меня не заставили вылизывать его ноги тоже. Мне никак не хотелось унижаться перед ним настолько (хотя куда уже ниже). К счастью он отказался от чистки языком, не не от чистки вовсе. Я набрал тазик тёплой воды, кое-как притаранил его в комнату, принёс своё полотенце (полотенце для ног по совместительству), и аккуратно с мылом помыл его стопы. Это было лучше чем вылизывание, но все равно унизительно.

После этого я снова принёс им напитки, и меня отпустили заниматься стиркой. В первую очередь мне приказали постирать носки их нового знакомого, ведь не может же он уйти завтра в несвежих носках. Никогда не видел такие большие носки. Запах от них шёл тоже больше обычного. Так как я стираю по системе (одну вещь стираю, следующую держу во рту), я решил немного обмануть систему, потому что держать эту гадость во рту для этого Сергея я бы не стал. Поэтому засунул Наташины носки. Я простирнул и прочие накопившиеся вещи, развесил их в сушилке, прошлые высушенные вещи погладил и разнёс по шкафам женщин. Сейчас эта рутина принесла мне такое расслабление. 

Это дало мне возможность отвлечься от недавних унижений, помечтать о красивых девушках в этом белье и вещах. Это было ошибкой, напомнил о себе пульсирующий член в клетке. Какая же это мука. Мне снятся эротические сны, а боль в паху меня будит; я пытаюсь отвлечься во время выполнения мерзкой работы, а боль отталкивает эти мысли; меня заказывает симпатичная девушка/женщина, все время пребывание у неё мой член ноет от невозможности выйти. Иногда он «ноет» со слезами, и из него капает предэякулят. Пока я стирал, в ванну зашла Катя. Она села на унитаз и в воздухе раздался запах дерьма и звук шлепков. Она ничего мне не сказала и просто втыкала в свой смартфон около 15 минут. Только потом посмотрела на меня и сказала:

О, ты занят сейчас. Тогда я просто одену трусы, подотрешь мне позже. Они конечно испачкаются, но какие мне до этого дело, верно? — с ехидной улыбкой сказала Катя, она встала, оделась и смыла, — ой, тут остался беспорядок. Приберись здесь для меня. — с этими словами она вышла.

Все уже собирались спать, когда я закончил стирку. Я подождал, думая что меня кто-то заберёт для личного пользования, но этого не произошло. Я спустился в свой сырой подвал в надежде, что смогу наконец-то нормально выспаться. На своём старом дряхлом диване я уснул мгновенно. Сказалась вся полученная боль и усталость. Электрошоком меня мгновенно вывели из сна. На часах было 12 ночи. Спустя некоторое время поиска, я нашёл мою мать, ожидающую меня в своей комнате. На ней был лёгкий шелковый халатик, а под ним виднелось красивое сексуальное белье. Она была очень красивой. Мой член отреагировал на эту красоту, и я опустил свои взгляд на пол. Видеть собственную мать в таком виде очень смущало, стыднее было от того, что мой пенис пытался эрегировать от этого.

Из-за доброты Серёжи твоё наказание в виде голодовки отменилось. — начала она. Прошу заметить, что в тех его подачках не было ничего съестного. Я просто облизал и погрыз кость как собака. — поэтому я придумала тебе другое наказание: ты будешь частью моего матраса. Девочкам я сообщила, что до утра ты будешь недоступен. Так что не волнуйся о них. Можешь меня благодарить, что я не оставила тебя на улице.

Спасибо, хозяйка, вы так великодушны. — всю ночь под матрасом звучало вполне безобидно. Быть в неподвижном положении всю ночь я привык, как и держать на себе весь её вес. Матрас конечно не был легким, но вес бы распространился по всему телу. Это действительно мягкое наказание, не смотря на мои проколы.

Залезай, ложись, растянув конечности в разные стороны, прямо на середину поперёк кровати. — она легким движением одной руки подняла этот огромный матрас. Я лёг как было сказано. Под мной были жесткие деревянные рейки. Мама опустила матрас и я оказался зажатым. Я попытался ради любопытства поднять его, но он не поднялся даже на миллиметр. Я 

был слаб. Небольшое количество собачьего корма и периодическое голодание не благоприятная основа для роста мышц или вообще какого-то развития. Давление матраса для меня было не значительна, пока на него не залезла мама. Пускай она села на край кровати, но вес почему-то распространился на все моё тело. Она поправляла постельное белье, расстилала кровать. Затем в комнату кто-то зашёл. Это был Сергей, как я понял пришедший из душа, так как пока искал маму увидел там его. Я услышал звук поцелуев и мычания.

Ты такая красивая, — возбужденно отметил Сергей.

Специально для тебя купила этот комплект белья. Тебе нравится?

Ещё как. Очень сексуально.

Ну же. Когда ты покажешь своего бойца?

Ты соскучилась по нему? Ты же его сегодня выдела.

Да как тут не соскучиться. Это же было целых 6 часов 13 минут назад.

Ты даже минуты считаешь? У тебя появилась зависимость. — последовал звук полотенца, упавшего на пол. — ты его так долго ждала?

Ооо дааа, чмок, мой малыш, чмок, я покажу тебе всю мою любовь к тебе. — я не мог это слышать. Моя собственная мать говорила мне много грязных вещей, но это переходила все возможные границы. Это было мерзко слушать, а тем более представлять, как твоя собственная мать делает минет какому-то мужику. — какой же он большой, чмок.

Олюсик, давай присядем, а то я не могу в довольно насладиться моментом.

Конечно, садись на кровать. Нет, не сюда. Прямо по середине садись. — ч-чего!?!? Они говорили прямо над моей головой. Это значило, что моя голова под угрозой. Затем произошёл его тяжелый «плюх». Все моё тело больно прижало к жестким деревянным рейкам, а больнее всего было в области головы. Это конечно было легче, чем бы он сел без матраса между нами, но все равно тяжело. Было ощущение, что тебя душат подушкой, поэтому мне не хватало воздуха. Где-то около 10 минут Сергей получал минет. Со временем не сидел, а лежал. Как я понял, что минет кончался? Мама тоже взобралась на кровать и, видимо, оседлала Сергея сверху. Теперь их двойной вес приходится на все моё тело. А это 240 кг, даже если матрас немного переносил вес, тут все равно было около 180 кг. Терпеть это давление было то ещё мукой, пока мама не начала прыгать. Исходя из моих вычислений, она села в позу наездницы и начала заниматься с ним сексом. Слышались стоны, поцелуи и шлепки. Зрелище наверное было чертовски горячее: высокая красотка милфа с пышными формами и здоровенный накаченный мужик с огромным хуем. Настоящая альфа пара, у которых горячий страстный секс. А я лежал под ними, став частью их мебели. Не мог даже видеть этого зрелища, лишь получал удары за ударом от скачки наездницы на члене. Представив все это, мой член начало разрывать в клетке. В комнате появился новый запах, немного кислотный, напоминавший пот, но немного иной. Лишь вдохнув, он невероятно возбуждал. Может это называют запахом любви? Это было пытка: боль от веса 

и их толчков от секса, боль от шипов, которые вонзаются в мой член, пытающийся подняться в своей тесной клетке, в яйцах от того, что они были переполненны спермой, а атмосфера секса лишь раззадоривала их, в животе, так как я в нем были одни нечистоты и даже мерзкого собачьего корма, в душе от мысли, что они сверху по своему желанию наслаждаются сексом и любовью друг друга, а я лишён обыкновенной эрекции и обречён терпеть все это. Это пытка продолжалась около 20 минут. Я был поражен, как Сергей так долго продержался, а ведь до этого ещё был 10-и минутный минет. Стоны прекратились, мама взяла что-то со стола и легла рядом с Сергеем.

Ты была довольно громкой. Не боишься, что дети услышат?

Они уже большие девочки. Должны все понимать. — на пол полетели скомканные салфетки.

А чмошка твой где? В ванне я его не видел. Он же стирал там?

Ооо, это заводило меня ещё сильнее. Прости что сразу не сказала. Ничего не чувствуешь под собой? — Сергей немного покачался на кровати, потом забрался с ногами и начал по ней ходить и прыгать. Он почувствовал меня под собой и именно в этой области нажимал больше и сильнее. Для меня это была игра в сапера. Было невозможно предугадать куда попадет удар и где напрягаться. Хотя мне бы даже это не помогло. Он бы с лёгкостью пробил мою защиту.

Здесь что-то есть. Ты его сюда положила?

Угу. Ты испортил моё наказание с голодовкой. Пришлось придумать другое. Теперь он будет частью нашего матраса. — гордилась собою мама.

Хахахаха. А ведь почти незаметно. Ты у меня такая сообразительная. — затем он плюхнулся на кровать, чтобы поцеловать маму. — Пусть теперь примет все это. — он начал раскачиваться и подпрыгивать на кровати. Мама тоже присоединилась к нему. Она смеялись и веселились, а мне казалось, что я попал под стадо бизонов. Я мог слышать как трещали мои кости.

Смотрю ты втянулся в эту тему с унижением. А ведь говорил, что жалко.

Ну... раз вы трое привыкли издеваться над ним и для вас это нормально. То чем я хуже. Особенно узнав какое он ничтожество.

Вот и хорошо. Меня так возбуждает, когда ты показываешь свою силу, когда ты унижаешь кого-то и ставишь на своё место, которое ниже тебя. Как настоящий альфа самец.

Так тебя это возбуждает, да? Ну тогда ты получишь больше этого. Ведь мне так нравится видеть твоё счастливое лицо. — затем они продолжали ходить по мне и целоваться. — эй, раб, подай голос.

Д-да, с-сер. — сдавленно ответил я.

Чего? Ты что-то слышала?

Очень тихо было. — затем она прыгнула в области моего паха, задев яички. Было ужасно больно. — говори громче, мразь.

Д-да, сер. — пытаясь как можно громче, крикнул я. Но голос все равно был приглушен.

Как тебе наш секс? Понравился? — вот что на это ответить, вопрос с подвохом.

Простите, сэр. Но я не знаю что ответить.

Ты возбудился, подслушивая как твоя мать занимается сексом? — спросила мама.

Да, хозяйка. 

Простите меня, просто я слишком долго нахожусь взаперти.

Ты так ничему не научился. Продолжаешь поднимать свой колошей на своих родственников, изврат. Я хотела выпустить тебя перед тем как мы ляжем спать, но передумала. Мучайся здесь до утра для нашего удовольствия.

После этого разговора у них был ещё один страстный половой акт, продлившейся более 30 минут. Они несколько раз меняли позы, и во многих Сергей мощно вдалбливал мою мать в кровать, и меня соответсвенно. Видимо факт того, я терпел все эти удары очень из возбуждало, потому что стонали они громче чем в прошлый раз. Даже когда все успокоилось и они заснули, я не мог спать. К счастью на моей голове уснула мама, а не Сергей. Но все равно было дискомфортно. Всего за ночь я смог покимарить где-то 1, 5 часа.

Утром они потрахались ещё один раз. Какие же они ненасытные. Правда в этот раз они управились за 15 минут, и только после этого меня выпустили. Но лишь потому, что им захотелось в туалет, и было лень до него идти. Когда я вылез, они снова легли на кровать, приказав мне «писсуар». На полу валялась куча скомканных салфеток, на кровати желтые пятна. Мама уже была в одном халате, с растрёпанными волосами, но все такой же красивой. Она спустила одну ногу с кровати, давая мне доступ к своей киске, и разговаривала с Сергеем. Её щёлка была не такой как я привык её видеть: на лобковых волосах была засохшая сперма, внутренние губы торчали снаружи, а внешние были красными и набухшими, влагалище было не закрыто после недавнего секса и из него медленно вытекала сперма. Я просто таращился на это нечто.

Чего застрял? Чистить это все будешь после того как я пописаю. А сейчас живо занял своё место. — я прижался ртом к её киске и она тут же начала в него мочиться. Утренняя моча самая худшая. Она ужасно горькая и вонючая, а ещё её очень много. После нее у меня начинается изжога, такое чувство, что утренняя ссанина как кислота, которая сжигает мой желудок. Пока я это пил мой нос был в её густых кудрях, испачканных спермой и издававших терпкий мускусный запах пота. Я поднял глаза, перед мной возвышалось её в меру мускулистое тело и пышная грудь с оттопыренными сосками. Мой член снова заболел в клетке. Она закончила писать, и я начал подлизывать её. Помимо все той кончи, что была размазано по её губкам и лобку, внутри мамы её было не мало. Сложнее всего было убрать сперму с лобка из-за густых волос. Она подсыхала и мне приходилось её размачивать. Занимаясь всем этим я глотал не только грязь но и её лобковые волосы, их было больше чем обычно. Все это время пара мило беседовала, не обращая на меня внимание. Посчитав себя достаточно чистой, мама оттолкнула меня в сторону. — Все хватит. Иди к нему. 

А то моему Сереженьке уже невтерпёж.

Угу. Щас лопну просто. — он сел на край кровати. Я со страхом подошёл к нему. Я не хотел этого делать. С женщинами было проще: я смотрел на них снизу и любовался этим видом, несмотря на то, что это было больно для друга в клетке. Я сел перед ним на колени и не знал что делать. Он был огромным, волосатым и таким же грязным: засохшая сперма и смазка мамы, густые чёрные лобковые волосы, прилипшие к стволу. — Иди сюда быстрее, не могу уже терпеть. — он грубо схватил одной рукой меня за волосы, притягивая к себе, а другой рукой направлял свой член в мой рот. Я пытался вырваться, но лишь сильнее меня прижал, проходя своим пенисом дальше в моё горло. Она начал мочится, струя горячей мочи била по стенке пищевода. Пришлось задержать дыхание, чтобы не захлебнуться. Так как моча не попадала на язык, вкуса я не чувствовал, но вод запах доходил из глубин моего горла до нужных рецепторов.

Ну раз ты тут хорошо справляешься, то я пойду в душ, дорогой. — сказала мама, поцеловав Сергее перед уходом. Я же наблюдал за этим снизу вверх, было ощущение что меня использовали как утку. А ещё я не понимал, зачем мне нужно было чистить маму, если она и так собиралась в душ?

Угу. Я щас здесь закончу и пойду за тобой, любимая.

Кстати, он хорошо чистит лобок. Попробуй. — с этими словами мама вышла. Он писал долго, мощной струей и много. Я бы не успевал все это глотать, хорошо что он ссал непосредственно в пищевод. Я слышал как в желудке эта струя падала и смешивалась с маминой мочей. Она была очень горячей, и обжигало все мои внутренности. Он закончил, когда я был на грани обморока. Он отпустил мою голову, и я упал на пол. Мой живот был полон и надулся. Хотелось выблевать всю эту дрянь.

А теперь приступай к чистке. — он удобно лёг в постели, а я начал свою работу. Это было непривычным, Новым опытом для меня. Здесь было больше мест где скапливались грязь и пот: под членом, под мошонкой, сама мошонка, у соединения с бодром. Кстати яйца у него были такие же большие как и его пенис. Теперь понятно откуда столько спермы было внутри мамы, почему столько пропитанных спермой салфеток разбросано по полу и почему вся простыня в эти желтых пятнах. — выспался ночью?

Нет, сэр.

Чего это так? Ты же все равно лежал там без дела. А я вот не смог выспаться. С твоей мамой это сложно. А знание того, что ты был снизу, ещё больше заводило нас. А где твоя благодарность за это?

Спасибо, сэр, что воспользовались мной, чтобы поднять себе настроение.

А ещё?

Я признателен вам за то, что я смог поддерживать вас, пока вы развлекались с моей мамой. — от моих стимуляций языком и моих слов у него появилась 

эрекция. Когда я вылизывал его яйца, он возвышался как обелиск. Около четверти метра. Наверняка у него никогда не было проблем найти девушку, ещё и с таким агрегатом в штанах.

Что ж, пока я возбужден и твоя мамка в душе, я смогу получить ещё один оргазм. Пойдём со мной до ванны на случай, если мой шлагбаум снова упадёт. — мы дошли до ванны, где за плескалась мама.

Серёжа, это ты?

Да любимая. Эй, чмо, он уже обмяк. Исправь это. — я начал сосать его головку, лизать яйца и надрачивать.

Ух, ты. Он ещё и так умеет. Полезная функция. — наблюдала за всем этим мама. Затем она начала сама себе дрочить. — Мне это тоже очень нравиться. Раб, поторопись. — Вид мамы, помог мне быстрее превратить в камень этого монстра.

Все. Съебись от сюда. — Сергей выкинул меня из ванны. Я был даже рад этому. Атмосфера секса лишь стимулировала мою боль в клетке и яйцах.

Мой мочевой пузырь был на пределе. Конечно после такого количества выпитой мочи. Я побежал в свой туалет на улице. Домашнем туалетом могут пользоваться только люди. Если мне дают какую-то работу, то я должен был либо терпеть, либо простить разрешения облегчится. Пользоваться сартиром зимой — дело не из приятных. Холод задувает в твоё самое нежное место. А из-за клетке и могу писать только сидя как девочка. Туалетную бумагу больше не покупают, поэтому я вынужден пользоваться водой, чтобы подмыться, которая в свою очередь ледяная. Пока я делал все свои дела клетка покрывалась инеем, а кожа болела от холода.

Зайдя в дом, я начал чистить обувь своей мамы. Вчера она конечно вытерла об меня свои подошвы, но сверху они тоже были слегка грязные. Наташа вчера выходила, поэтому пришлось чистить её тоже. Ботинки Сергея были довольно грязны. Мать определённо подметит то, что я их не почистил, и Сергей будет вытирать об меня ноги. Но и вылизывать их я не хотел, поэтому пока никто не заметил, я протер их тряпочкой.

На кухне девочки готовили на завтрак блинчики. Моё любимое блюдо. Запах витал просто фантастический. Я накрыл на стол. И пришли мама с Сергеем:

Доброе утро, девочки.

Доброе.

У вас наверное прям очень доброе, — подстегнула Катя.

Ах это. Я была громкой, да? — немного смутилась мама.

Угу. Ещё с вечера. (Наташа)

Извините. Уже взрослые. Сами понимаете. Да и я в своём собственном доме я могу шуметь как хочу. (Оправдывалась мать)

Мы не против. Женщине это необходимо. Просто в следующий раз нужно надеть беруши. (Катя)

Никто не выспался. Это плохо для меня. Когда они садились кушать, то заметили меня, сидевшего в углу.

Ах точно, у него же пустая миска. — вспомнила мама. Она насыпал немного сухого корма, а сверху вылила маленький пакетик влажного. Это порция была для маленьких собачек, и корм была самый дешевый какой-только был. Иногда они давали мне просроченный корм, говоря что собакам это может навредить, а так было в 2 раза дешевле. Благодаря таблеткам, которые они мне 

давали, я не получал отравление, но боли в животе он не отменял. После такой еды мне было так плохо, что любое движение приносило боль. А мне ещё нужно было работать. Со временем я даже начал меньше ходить в туалет. Видимо организм пытался вывести все питательное, что было в этой перекрой пище. — Фу, какая гадость. «Птью» — мама плюнула поверх моего «завтрака» и толкнула нагой мою миску под стол. — Жри это так, чтобы мы не видели. Аппетит портишь. — я залез под стол и принялся есть это, хотя есть мой желудок уже и так был полон их мочой. Но я старался все это проглотить, боясь что если что-то останется, то мой рацион станет ещё меньше.

У моей собаки еда выглядит не так ужасно. — сказал Сергей, следуя за девочками, который поставили на меня свои ноги как на подставку для ног.

У вас есть собака? (Катя)

А какой породы? (Наташа)

Кане-корсо. Здоровенный такой. Иногда на прогулке с трудом удерживаю на поводке. Но так он дрессированный и добрый. Домработницы не жалуются. Как-нибудь приедете в гости и покажу. (Сергей).

А можно? Мы с удовольствием. (Девочки)

Закончив завтрак мы проводили Сергея и Наташу, которые поехали оформлять авто. Перед выездом меня заставили помыть машину. Это была Ауди ку 5. Теперь мне нужно будет держать 2 машины в чистоте. Работы для меня лишь прибавлялось.

Мне сначала показалось, что я мало написал. А потом и не заметил сколько получилось.

Если вам пришелся по душе этот семейный раб рассказ то вы точно один из тех кто ценит по настоящему игривые и горячие эротические рассказы с перчинкой семейный раб это такая тема которая сразу будоражит воображение потому что берет самые близкие родственные связи и превращает их в веселую захватывающую игру власти подчинения и тайных желаний представьте как в обычной семье где все вроде бы мило и привычно вдруг появляется свой послушный семейный раб который с озорной улыбкой выполняет любые прихоти и команды это так весело когда строгий взгляд заставляет трепетать а каждое наказание или поощрение превращается в источник настоящего кайфа такие семейный раб рассказы особенно заводят своей реалистичностью здесь нет сухих описаний а есть живые эмоции стыдливые взгляды дрожь в коленках и те моменты когда табу ломаются с громким хрустом но все остается в рамках приятной взрослой шалости наши эротические рассказы всегда стараются передать эту атмосферу легко и с огоньком чтобы после прочтения хотелось улыбнуться и возможно даже опробовать что то похожее в своих фантазиях

Если этот семейный раб рассказ вас зацепил то обязательно продолжайте знакомство с нашей коллекцией эротических рассказов там полным полно похожих историй про семейный раб где каждый раз разыгрываются новые варианты от игривого ежедневного служения строгой мамочке до веселых игр с сестрой которая обожает иметь под рукой своего личного раба мы добавляем в такие тексты кучу полезных деталей про психологию подчинения про то как приятно отдавать контроль близкому человеку и как это все смешивается с нежностью страстью и хорошей порцией пошлости эротические рассказы на эту тему помогают расслабиться после дня разжечь воображение и просто получить дозу адреналина без всяких обязательств приходите к нам еще за новыми семейный раб рассказ мы регулярно пополняем библиотеку свежими историями чтобы каждый любитель эротических рассказов нашел что то по своему вкусу будь то легкие игривые сюжеты или более глубокие погружения в мир домашнего бдсм где семейный раб становится центром внимания и источником всеобщего удовольствия читайте фантазируйте возвращайтесь и пусть ваши вечера будут такими же яркими и волнующими как эти запретные но такие притягательные истории

Семейный Раб Рассказ: Как Обычный Парень Стал Послушным Семейным Рабом в Родном Доме