Марытка. Очерк о деревне, которой удивляюсь даже я.

Марытские ребята были самыми отчаянными ребятами всегда. В школе любому было лучше  извиниться, согласиться, подкупить марытского, чем подраться с ним. Даже убежать не получилось бы, потому что все ребята с этой деревни бегали как гепаррррды.
От школы они жили за пять километров, за тремя лесами и двумя полями. Поэтому ходили с факелами. Зимой еще и на лыжах. У каждого был нож, потому что на их пути постоянно рыскали пушистые мясистые волки.
Мурытского опознать легко, он всегда что-то жует, как-то: щавель, кислую рябину, кедровые орешки, липовые листья, молодые еловые почки, корень осоки и т.п. И никто из них никогда не болел, на моей памяти. Хотя носят они лохмотья, на которых дыр больше, чем ткани.
В холодном промозглом ноябре я видел пьяную старуху Арсентьиху в сельском магазине, которая пришла 5 км из Мурытки по грязи и снегу в одних нитяных носках за тройным одеколоном. — Бабка, ты калоши забыла дома. — Хуй на эти калоши, я рождена от лося, я родила от медведя!
Старик Арсентий помер еще в 85-году. Шел пьяным с райцентра ночью в пургу через поле, заплутал, ходил по кругу.Допил водку, бросил бутылку и упал рядом в сугроб.До деревни оставалось метров 200.Было так холодно, что Арсентия волки даже не стали грызть — можно было горло застудить
Я его не застал, но говорят, что он был очень сильным, играл на гармошке, построил мощнейшую избу, держал коня и двух коров. Арсентьиху трезвой я видел раза четыре. В 65 лет она дралась с мужиками, ставила силки на зайца, копала картошку людям за одеколон, косила траву косой.

Слева на фото ее младший сын Толя Чугун. Чугун был похож на Шварца, имел необычайную силу. Однажды в райцентре он честно шел выпивать, а в рюмочной его оскорбили. Толя потребовал сатисфакции, дав пощечину обидчику, известному как Сморода. У Смороды выпал глаз. Чугуна посадили.
Окосевший Сморода, кстати, вскоре был заточён за изнасилование, а уж потом зеки поточили свои пики об Смороду.
Старшего брата Чугуна называли Лягá. Тот был еще огромнее, еще сильнее, но имел такую вселяющую ужас внешность, что люди готовы были залезть пасть лисе, чтобы Лягá не смотрел на них. Лягá — сокращение от Лягушка, потому что мальчик в детстве был жирным как земноводное.
На удивление, он никогда не дрался. Но сидел много раз. В юности он украл в колхозной столовой мешок конфет с Лёнькой. И все 5 километров они шли и ели конфеты. Участковый по этим следам — конфетным фантикам до их дома.
Старик Арсентий влепил Лягé здоровенную затрещину, отправил его к речке за розгами. И вытащил бутылку мутного самогона. Участковый расстегнул кобуру, вытащил оттуда огурец. Они выпили и разошлись. Арсентий оплатил ущерб, а сына выпорол ивовыми прутьями. Лягá не пикнул.
Потом они с Лёнькой вытащили сейф с деньгами в колхозной кассе, закопали его в земле, но были вычислены и посажены уже на несколько лет.
Вообще в Мурытке отсидели абсолютно все совершеннолетние мужчины. Серапион раскатывал по дорогам на бричке, неистово гоняя кнутом свою лошадь. Увидел маленького Толика — сына Арсентьича — погнался за ним. Вот-вот лошадь задавит мальчика, Толя бежит, запыхавшись, еле дышит...
Прыг - в лесок, там уже бричка не проедет. Серапион помчал дальше.
Серапион однажды упал с моста в речку, его придавило телегой.
Что интересно, думается, что все марытские — близкие родственники. Дело в том, что в войну из взрослых мужиков в деревне остались только самые старые старики, которые уже были заняты подбором одежды на свои похороны.
Однако вскоре с войны вернулся Егор. У него не доставало большого пальца на правой руке, начисто срезало немецкой пулей, да еще и, вот незадача, пороховой ожог на ладони остался. Воевать такой конечностью было невозможно, поэтому Егора списали вчистую.
К тому времени война шла уже полгода, бабы в Марытке выли с тоски, а тут Егор такой красивый и молодой. Тогда долго не терпели, в отличие от вас, по году разврата не видевших. В общем, в 45-м году мужики возвращаются с войны, а дома новые детишки.
Да и ладно, чей бы бык не залезал, теленок-то все равно наш будет.
Был в Марытке дед Павел. Они с женой Анисьей нарожали 7 детей, плюс у каждого еще по два ребенка было, когда они сошлись. Одним из детей являлся Лёнька-конфетокрад. Младшим был Сашка. Он увидел проезжающих мимо цыган, сбежал к ним и колесил два года в таборе. Потом сбежал обратно
Славка — третий сын — был бит за то, что разбил глиняную крынку с простоквашей, обиделся и решил стать моряком. Поступил в речное училище, получил форму и вернулся обратно.
Дед Павел, как и принято среди марытских, сам отсидел в тюрьме по молодости.Его сестра гнала самогон. Однажды пришли милиционеры,изъяли аппарат. Павел заявил, что аппарат его и гнал он.Его посадили.За годы в тюрьме он выучился играть в шахматы и стал надирать всем ферзя на районе
Участковый, столь часто бывавший в Мартыке, решил зазря не ходить, а купил там сруб, привез пчелиных ульев и стал еще и местным пасечником. Пчелы постоянно кусали Арсентьиху, она бранилась с участковым, но тот откупался медом. И водкой.
Однажды мед стали воровать. Участковый поговорил с местными, и все как один решили, что мед крадет старший Арсентьич, который Лягá. Ночью милиционер засел в засаде. К полуночи в темноте грузный мужик прокрался к пасеке, открыл крышку улья и стал чавкать.
Участковый попытался схватить его за бороду, но рука уткнулась в мягкую волосатую грудь. Другой рукой он уже в третий раз включал заевший электрический фонарь. Свет вспыхнул. На пасеке стоял медведь. Участковый заорал так, что чуть связки не выплюнул.
Медведь испугался и умер.
Рассказывали, что косолапый немного наделал себе под лапы кучу, а умер от разрыва сердца. Сам не видел, но говорили так.
Бабка Анисья всегда воевала с петухом. Завели они петушка Петю, который дожидался, когда на улицу кто-то выйдет, подкрадывался сзади,взлетал, садился на плечи и клевал в затылок.Анисья тщетно пыталсь спихнуть птицу,бегала кругами, потом забегала в сени,там Петя спрыгивал и убегал
Преимущественно Петя нападал только на бабку Анисью. Но она не осмеливалась с ним что-то сделать. На Рождество Пресвятой Богородицы пришла к Анисье ее кума — Арсентьиха отмечать праздник. Петух наскочил на нее и принялся было клевать Арсеньтьиху.
Но она не стала с ним жеманничать, оторвала ему клюв вместе с головой, слила кровь и занесла петуха в дом. Старухи ощипали Петю и сварили из него суп.
С ней Арсентьихой шутить не стоило никому. Многие познали это через боль и унижения.
К бабке Анисье ходила в гости старуха Филимоновна по субботам. Они смотрели передачу "Два рояля". Но дивное слово не давалось Анисье, и она искренне считала, что передача называется "Два роля". Во всем колхозе все телевизоры показывали лишь ОРТ, а у бабки Анисьи — только РТР.
Однажды даже этот нетрадиционной ориентации телевизор перестал показывать совсем, не реагируя на самые сильные постукивания по корпусу. Бабушки перестали общаться совсем.
Дед Павел сидел на пне возле дома под березой, крутил ядреную самокрутку из табачины-самосада и рассказывал деревенским детишкам, как ловить рыбу без удочки.
— Значит, можно дырявое ведро в ручей опустить, насыпать хлебных мякушек, дождаться, когда рыба приплывет погрызть хлеба, а как влезет в ведро, быстро поднимаем.
Можно трусами ловить рыбу. Залезаешь в воду, спускаешь трусы, рыба забирается в мотню, теряется там, поднимаешь трусы и выбегаешь на берег. Но нужны мощные семейные трусы, а не ваши тряпицы, ежата.
— Дед, а ты не врешь? Дед Павел хитро прищуривался, мощно прокашливался усмехаясь себе в бороду.
Был в Марытке старик Аркадий. Ребятишки не воровали у него ни яблок, ни огурцов. Потому что всякого, кто крался через его землю, он гонял топором. Метал топор он плохо, ни разу не попал. Потом мы узнали, что он специально плохо метал, чтобы лишь припугнуть воришек.
У него была лошадь, и когда в Марытке все лошади повывелись, он все пытался выкормить свою Виолетту, готовил ей траву и овес на зиму.
Земля в Марытке была удивительно жирной. Всякое семечко, брошенное в землю, прорастало и давало урожай огромный. Иные садоводы и огородники страдали от необходимости удобрять почву, поливать каждый день, полоть, бороться с вредителями, утеплять саженцы
От всего этого были избавлены марытские. И коровы там были рыхлые и нежные, картошка, казалось, могла дорасти до размеров арбуза. Вода в колодцах круглый год была чистейшей, ледяной и очень вкусной.
Дед Павел, выйдя из тюрьмы, поставил в лесу, по его выражению, самый большой самогонный аппарат в Европе. Размеры впечатляли — длина составляла, приблизительно, пять взрослых лосей. Он за один вечер мог наварить хмельного пойла на весь колхоз.
Аппарат был прочен, делался он не из дряхлого корыта с трубой и кривого котла. Дед Павел был кузнецом и мастером своего дела. Печь была выложена кирпичом, на котел употреблен самый большой чан, змеевик сделан из дефицитного нержавеющего материала.
Время побороло даже этот оазис процветания жизни. Молодые разъехались из Марытки — это понятно. Старики начали умирать с обоих концов деревни.
Кто-то замерз в снегах, подобно деду Арсентию, кто-то выпил не тот спирт, кого-то задрал медведь. Вскоре в Марытке остались обитаемыми четыре дома. Старуха Анисья похоронила всех сыновей, старика Павла. Осталась жить одна. Справа от нее жила тоже боевая Арсентьиха.
Алкоголь держал ее в неведомой защите от всего, она не болела, не мерзла, не чувствовала боли, была сильной, ловкой, как и раньше могла забороть любого плюгавого мужичка из Починка.
Напротив жил Лягá с женой Варварой.Детей у них не было, все лето ходили босыми, косили траву, продавали ее, всю зиму пропивали вырученные деньги. Ни с кем дружбу не водили,лишний раз на улицу не выходили.Покушать и приодеться у них имелось с районной свалки, которая была недалеко
Лягá решил победить кризис среднего возраста, отправившись внезапно на заработки. Машина, в которой он ехал, съехала в реку и все утонули.
Но тут пришел с тюрьмы Толя Чугун и стал жить с Варварой. А потом выгнал и ее. Неожиданно в Мурытке демография совершила скачок. К деревне прибились двое бомжей, облюбовали себе старую баню заброшенного дома. С ними стала жить Варвара.
Дед Аркадий, предчувствуя старческую немощь, продал лошадь. Плакал. На часть денег купил сотовый телефон. Остальные деньги отправил сыну, который уехал спиваться в город. По телефону звонил сыну, но тот редко отвечал.
Арсентьиха держалась долго. Я пришел в Марытку в августе, старуха сидела на крыльце трезвой и чистила грибы. Большинство грибов были червивыми.
— Похуй, — флегматично ответила бабуля. — Смотри, от опушки Арсентий идет, опять пьяный. Я на всякий случай посмотрел.
Арсентия, умершего еще в Советском Союзе, разумеется не было.
В Марытке у меня были кой-какие дела, я погулял по заросшим дворам, спустился к речушке, которая уже превратилась в ручей. Бобры там строили запруду. Я притаился и смотрел за ними. Сзади раздался хруст веток, раздавленных чьей-то ногой.
Сзади ко мне подкрадывалась Арсентьиха с топором.
— Ты по делу топор принесла или просто так? — спросил я.
Старуха остановилась, подумала и доверительно шепнула:
— Арсентий, скотина, дерется. Чтобы не зарубил, я топор вынесла, схоронить бы. Он мне с Филимоновной изменяет.
Я забрал топор и выбросил в ручей от греха подальше.
Еще один дом оставался иногда обитаемым: поседевший, растолстевший участковый все занимался медом и пчелами, иногда приезжая в Марытку. Арсентьиху в очередной раз ужалила пчела, и она сожгла домик участкового. Он отправил ее в психушку.
Перед отъездом Арсентьиха призналась:
— Старик Аркадий меня ебот.
Бомжи с Варварой, перепившись спирта, сожгли свою баню вместе с собой.
Толя Чугун стукнул участкового по голове и снова сел в тюрьму. Правда, всего на год. Да и, к слову сказать, участковым его называли лишь по привычке. Он уже давно был на пенсии.
Старик Аркадий остался последним жителем Марытки. К этому времени в деревню провели уличный телефон-автомат, а в пяти километрах от Марытки поставили столб с вай-фаем. Застал старик цифровую эпоху.
Оказывается, грибы не растут, где не бывают люди, вот что я заметил. В Марытку перестали захаживать даже редкие грибники, лоси покинули эти места, волков перестреляли, медведи мигрировали в сторону Починка.
Аркадий иногда выходит на улицу, вспоминает веселые годы молодости, осознает, что единственным живым другом и близким существом была его лошадь Виолетта. Потом идет в избу, топит печь, смотрит на огонь, а в глубоких морщинах на лице скрываются едва заметные слезы.
Все.
P.S. Чего приуныли? В лесу до сих пор стоит рабочий самогонный аппарат деда Павла, я единственный знаю, где он. А Толя Чугун вышел из тюрьмы, ходит на танцы, играет там на гармошках. Весной мы подрались, он сломал мне палец, я ему три зуба выбил.
0


Поделись с другом

Добавить комментарий

Оставить комментарий

    • bowtiesmilelaughingblushsmileyrelaxedsmirk
      heart_eyeskissing_heartkissing_closed_eyesflushedrelievedsatisfiedgrin
      winkstuck_out_tongue_winking_eyestuck_out_tongue_closed_eyesgrinningkissingstuck_out_tonguesleeping
      worriedfrowninganguishedopen_mouthgrimacingconfusedhushed
      expressionlessunamusedsweat_smilesweatdisappointed_relievedwearypensive
      disappointedconfoundedfearfulcold_sweatperseverecrysob
      joyastonishedscreamtired_faceangryragetriumph
      sleepyyummasksunglassesdizzy_faceimpsmiling_imp
      neutral_faceno_mouthinnocent