Я так долго еще ничего не писал. То есть писал-то еще дольше, но не дописывал, а бросал. Этот вот рассказ мне перед Новым годом еще в голову пришел. Схематично. Страницу даже осилил. Но все не получалось дописать. Потом вообще некоторые знакомые Ракетчики, неожиданно для меня, про большое количество разнообразных снегурочек в автобусе написали. Ну я и отложил. Но потом все-таки... Добил эту ерундовину. (типа новая жизнь с Нового года и все надо до конца доводить) И довел. Практически до логического. - Да успею я, успею! – оправдывался Сашка пятясь вниз по лестнице, - можешь даже не волноваться. Полдвенадцатого как штык. Я ж тебя никогда не обманывал?! Вот успею и все! Веришь?! - Конечно верю, дорогой! – отвечали из дверей Ленка вместе с фальшивым энтузиазмом, - ты все-все успеешь до полдвенадцатого. Всего пятнадцать детей за...

По заснеженной просеке зимнего леса, в сторону шоссе двигалась большая ель. В этом не было ничего странного – до нового года оставалось несколько дней, да и двигалась она не сама – елку тащил крепкий старик, одетый в потрепанный тулуп красноватого цвета. Тяжелая двенадцатиметровая елка, старика не тяготила – тащил он ее легко, насвистывая себе в бороду песенку про какую-то зеленую и самоходную дубину. До шоссе оставалось несколько шагов, когда старик заметил, что его ждут. От невысокого и лысоватого мужчины неопределенного возраста, в расстегнутом на все пуговицы пальто, веяло чем-то опасным и властью. Еще недавно имя такого человека, произносили шепотом, благоговейно грозя потолку указательным пальцем. - Здорово, старый! – весело приветствовал старика мужик, - Расхищаем лесные ресурсы страны? Мимо народа проносишь? Китайцам, небось? - И тебе не хворать сердешный, - ответил старик, вытягивая елку на дорогу, к стоящему рядом большегрузному тралу, - Каким китайцам? Нашим елка-то – для веселья и радости. Праздник скоро. - Нашим, говоришь? – уверенно продолжил встречающий, - А ты...