Вот правильно, вокруг одни дэбилы, я тоже в электричке еще черте когда заметил. Жаль кепки не было. Кепки не было, зато был классный полуметаллический чемодан типа «дипломат». В чемодане лежал...

В один редких для меня выходных дней мы с женой, прихватив семью наших друзей – Лешку с Татьяной, отправились на дачу. Ближе к вечеру, набив живот шашлыками и оставив жен разговаривать о чем-то женском, мы с Лешкой уселись напротив камина. Расплескав по пузатым бокалам коньяк, я предложил ему скрасить разговор любимыми им сигарами "Черчилль". - Может, на улице покурим? – неожиданно спросил Леха, - Татьяне сейчас дым вреден. - "Шо опять"?! - вырвалось у меня, поскольку, за те шесть лет, которые мы не виделись, Лешка и Танька успели родить четверых, - ты еще предложи в туалете по сигаре выкурить. Лучше окно приоткрой – через камин все вытянет. - Угу, опять, - Лехина физиономия расплылась в довольной улыбке, - Второй месяц уже. Мы, кстати, хотели с Татьяной прощения у тебя попросить. - За что? - спросил я, соображая, в чем это они передо мной провинились, собравшись родить пятого, - Ты меня с государством не перепутал? Это же оно тебе теперь денег должно, а не я. - Да нет, помнишь, у тебя семь лет назад неприятности были, - Лешка не отреагировал на мою плоскую шутку, - групповой несчастный случай. Еще бы я не помнил. Через несколько месяцев после того, как я стал главным инженером, это случилось. И действительно групповой. Во время ремонта фасада нашего офиса бригада штукатуров в полном своем "восьмичеловечном", мужском составе, проломив настил одной из секций лесов, грохнулась с высоты четырех с лишним метров. Падали они кучей, поэтому, несмотря на небольшую высоту, сломали себе две руки, одну ногу и сотрясли два мозга. Два месяца трудовая инспекция и прокуратура, куда я ходил чаще чем на работу, пили из меня кровь – "испытания" того самого настила оказались просроченными на несколько дней. Как и зачем они собрались все вместе в одном пролете лесов, еще и напротив окна моего кабинета в мое отсутствие, пострадавшие объяснить не смогли. - Леш, а вы-то здесь причем? – спросил я, выдохнув дым и поперхнувшись, - Если даже меня тогда, только оштрафовали, Татьяна же у нас в бухгалтерии работала, а ты, так вообще, только заходил иногда? Не леса же вы втихаря подпиливали. - Не подпиливали, - согласился Леха, - ты же помнишь, что нам с Танькой тогда встречаться негде было, она еще за первым мужем замужем была, да и я женат. А тут забежал к ней с днем рождения поздравить, шампанского выпили, посмотрели друг на друга и словно молния проскочила. Понимаешь? - Еще бы не понять. Судя по количеству детей, эта молния у вас частенько туда-сюда проскакивает, дальше-то что? - Тебя же не было, охрана меня знает, я у нее ключ от твоего кабинета выпросил. Второй этаж, с улицы ничего не видно, а про то, что твои штукатуры по лесам ходят, как-то и не вспомнили, - Леха все-таки улыбнулся, - ну мы им "театр" и устроили. Я в окно глянул, только когда грохот раздался. Смотрю – двое перед окном на "монтажниках" висят, а внизу "куча-мала" копошится. Я и жалюзи сразу опустил. - Не, Леш, не жалюзи, - сказал я, что бы не заржать в голос, - занавес. В театре завсегда занавес опускают. Как закончат. - Ты лучше скажи, простил или нет, остряк фигов. Татьяна беспокоится сильно, а ей нервничать нельзя. Ну уж нет, - я с трудом скорчил серьезную физиономию, - прощу когда на крестины позовете. Если все нормально будет. И, троекратно сплюнув, мы оба застучали по дереву. У Лешки и Татьяны сейчас пятеро, Татьяна у нас давно не работает, какая работа – с такой семьей. Но жалюзи на окне кабинета я теперь не поднимаю. На всякий случай.

Он шел по Красной площади. Его настроение было просто замечательным: мало того, что он шел по...

Никто не видел, как взрывается кумыс? Сейчас его в пластиковые бутылки разливают, да и кумыс уже не тот, что в стеклянных был. В стеклянных вкуснее. Но опаснее. В самолетах Уфа-Москва одно время стюардессы слезно просили выкинуть перед полетом, или выпить сразу. Даже если бутылку не взбалтывать, а просто пробку открыть, неправильно держа бутылку в ней только на стенках остается: все пеной выходит. Консервантов-то никаких не добавляли. Я один раз вечером оставил бутылку на кухонном столе. И что интересно прибрался ведь тоже, как мог после гостей, все в холодильник попрятал только одна бутылка кумыса из трех, на утро оставленных не уместилась. Не спал еще, когда в два ночи пиздануло. Подумал что газ. Влетаю на кухню, а там... Все в битом стекле и скисшем кобыльем молоке. Оконное стекло - минус, кофейник стеклянный (жуткий дефицит тогда) и две кофейных чашки вдребезги, чистого места на кухне вообще нет и вонища. Через час уборки до меня дошло, что кошки нет нигде. Убило наверное, или умирать уползла, думаю. Нашел потом. Сидит тихо в стиральной машине и дверцу, сука, лапой придерживает. Бомбоубежище нашла скотина. Еле вытащил. Всеми ламами упиралась и хвостом даже. Вся в кумысе. Два раза с кошачьим шампунем мыл все равно неделю кумысом пахла. А когда вылизывалась то такие трагические рожи корчила, что я смеха сдержать не мог.

Три приятеля прогуливали лекцию. Не думайте о них плохо – эти трое совершенно нормальные студенты, впоследствии окончившие институт с красными дипломами. Лекция была по научному коммунизму, а последняя кружка пива, выпитая в перерыве в "пнях" (пни - пивная напротив института) - немного лишней. Опоздав к началу лекции, друзья скрашивали жизнь неторопливой мужской беседой в укромном уголке института. Где и были застуканы КООДом (Комсомольский Оперативный Отряд Дружинников). В завязавшейся словесной перепалке победу одержали шестеро КООДовцев. А в возникшей потасовке первый раунд выиграли друзья – один мастер спорта и полутяж, второй КМС, но легкого веса, третий просто помогал. Во втором раунде к противникам подтянулось подкрепление в виде проректора по режиму, которого бить было не то что бы несподручно, а как-то неправильно. Друзья сдались непобежденными и были препровождены и переписаны. Третий раунд был на следующий день. Первую лекцию преподаватель и декан начал воспитательной речью: - Вчера стены нашего института, этого святого источника знаний, омрачились безобразной дракой, учиненной вашими товарищами. Где эти трое? Пусть они встанут. И стоя примут общественное порицание и осуждение. Троица поднялась. В течение пятнадцати минут речь декана, призывавшего на головы провинившихся кары небесные, партийно-комсомольские и общественные, сопровождалась только их мужественным сопением. - А теперь, - сказал декан, завершая обличение, - пусть встанут староста, комсорг и профорг и прилюдно расскажут, как они допустили такие вопиющие пробелы в воспитательной работе. Почему они не встают? Их что, нет на лекции? Староста, комсорг и профорг на лекции были, но встать не могли. Очень трудно встать, если уже стоишь.

Петрович руководил одним из ЛПУ МГ ОАО "Газпром". За, исполнившиеся ему, шестьдесят лет он прошел огни, воды и трубы, причем трубы, перед тем как пройти, еще и построил в большом...

На обычной приподъездной скамейке обычного московского дома сидят две бабушки. Глядя на них, кажется, что так было всегда, но дом и скамейка появились только в 1978 году. Снесли типовую...

Летом 1980 года я закончил школу, поступил в институт, немного посмотрел олимпиаду и случайно попал на похороны Высоцкого. И после всего такого мне очень захотелось поступить в автошколу и получить права. Денег на обучение и бензин у меня не было, очередь в школу была на пару лет и я отправился в военкомат. По слухам, ходившим...

В аптеках зачастую собирается исключительно интеллигентный народ. Нам вот как-то потребовалось что-то редкое в аптеке купить. Нашли через справочник, где продают, приехали в совершенно незнакомый район, стоим в очереди разговариваем о Фолкнере.И тут впереди стоящий мужчина, обернувшись и извинившись, вступает в разговор с совершенно уместной фразой о «Полуденном отдыхе фавна». Беседа перерывается подошедшей очередью, гражданин расшаркивается, бормочет что-то вроде «покорнейше прошу простить, мне необходимо купить успокоительных капель, сейчас, сейчас, не уходите, представляете, после смерти Ганди мне и поговорить не с кем», и уже в окошко громко: - Четыре боярышника, пожалуйста!